Вторник, 23.05.2017, 19:40 Приветствую Вас Гость | RSS
Композиция
и
постановка танца
Меню сайта
Статьи по разделам
Балетмейстеры [183]
Биография, основные этапы творчества и произведения


Ж.Ж.Новерр"Письма о танце" [18]
Полная версия книги Новерра представленная отдельно каждым письмом


И.Сироткина "Культура танца и психология движения" [2]
Цели: ввести и обосновать представление о специфике человеческого движения, которое является чем-то большим, чем движение в физическом мире; познакомить с основными подходами к изучению движения и танца: философским, эстетическим, социологическим, когнитивным, семиотическим; дать теоретические средства для анализа двжения в искусстве и повседневной жизни; сформировать навыки «прочтения» своих и чужих движений. Курс рассчитан на будущих философов, культурологов, религиоведов, историков, психологов, семиотиков.


ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ТАНЦА [0]
Методические указания к спецкурсу «Основы танцевально-экспрессивного тренинга»


Режиссура танца [62]
Теоретические и научные статьи и методики.


Драматургия танца [37]
Теоретические и методические материалы и статьи по данной теме.


Туано Арбо [3]
ОПИСАНИЕ ОРКЕЗОГРАФИИ


Научные статьи [131]
Всевозможные и собственные статьи, а также курсовые и дипломные работы студентов, надиктовыные им в качестве научного руководителя.


Танцевальный симфонизм [18]
Все материалы посвящённые танцевальному симфонизму.


Реформаторы Балета [36]
Имена и их биографии


История балета [107]
Интересные статьи по истории балеты.


В. А. Теляковский - "Воспоминания" [14]
Теляковский. Воспоминания.


Тамара Карсавина "Воспоминания" [17]
Т.КАРСАВИНА "ВОСПОМИНАНИЯ"


Леонид Якобсон [15]
Всё о Якобсоне


Польcкие танцы [13]
Описание и видео-фрагменты Польских танцев


Венгерский танец [12]
Венгерские танцы -описание и видеофрагменты


Ирландский танец [7]
Ирландский танец видео и описание


Армянский танец [6]
Армянский танец описание и видео


Танцы народов прибалтики [9]
Прибалтийские народные танцы


Видео [53]

Музыка [14]
Музыкальные материалы для этюдов и танцев


Исполнители [147]
Раздел посвящён легендарным исполнителем танцевального искусства


Интевью с Баланчиным [10]
Великолепная статья Соломона Волкова в виде интервью с Джоржем Баланчины о Петербурге, о Стравинском и Чайковском


Композиторы [68]
Биографии и интерересные статьи о композиторах


Классический танец [8]
Материалы по классическому танцу: методика и интересные статьи


Либретто балетных спектаклей [101]
В данной категории содержаться основные либретто балетных спектаклей различных времён и различных балетмейстеров


Ранние формы танца [11]
История зарождения первых танцевальных форм


Jazz & Modern Dance [15]
Техника современных танцевальных течений


Танцы Народов Мира [12]
Все народности и этносы


Русский танец [24]
Всё по русскому танцу


Испанский танец [17]
Всё о танцах Испании


Музыкальная драматургия. [33]
Методические и теоретические материалы по музыке и музыкальной драматургии.


Еврейские танцы [9]
материалы по истории и еврейских танцев


Художники [18]
Биография и творчество художников


Выдающиеся педагоги [57]
Биография известных педагогов танца


Фёдор Лопухов [13]
Фёдор Лопухов


Азербаджанский танец [3]
Всё об Азербаджанском танце


Борис Эйфман [10]
Всё о творчестве Эйфмана


Институт Культуры и Искусств [7]
правила приёма


Историко-бытовой танец [3]
ВСЁ О ИСТОРИКО-БЫТОВЫХ ТАНЦАХ


Чукотский танцевальный фольклор [4]
Чукотский танцевальный фольклор


Русский хоровод [12]
Всё о русском хороводе


Каталог статей


Главная » Статьи » Научные статьи

Кристи. Группировки и мизансцены часть №1
Кристи
Группировки и мизансцены
часть №1
До сих пор мы приучали учеников распо­лагаться в сценическом пространстве исключительно так, как того требует процесс взаимодействия с партнерами, не думая о зрительном зале. Но наступает момент, когда перед учениками следует поставить новую, более слож­ную задачу: не только верно жить на сцене, но и уметь доносить эту жизнь до зрителя, учитывая сценические условия.

Пластическое положение актера на сцене не безраз­лично к творческому результату: мало создать органиче­ский процесс, надо еще сделать его сценически вырази­тельным, доступным для восприятия. Зритель должен ясно видеть и хорошо понимать все происходящее на сце­не. Как бы актер ни отдавался жизни роли, он в то же время будет ощущать непрерывную связь со зрительным залом, наблюдать и контролировать свое творчество со стороны. Положительная реакция зрительного зала по­могает ему укрепиться в творческом самочувствии.

Пластическим выражением сценического взаимодей­ствия являются группировки и мизансцены. Группировкой называется взаимное расположение дейст­вующих лиц на сценической площадке. Мизансцена же означает не только расположение, но и перемещение дей­ствующих лиц в пространстве сцены, она развивается во времени, имеет определенную протяженность. Группи­ровка же предполагает статический момент мизансцены, подобно отдельному кадру из кинофильма. Поэтому, го­воря о мизансцене, мы в то же время подразумеваем и весь комплекс группировок, из которых она состоит.

Выразительная мизансцена нередко рождается не­произвольно, сама собой, в процессе репетиционной рабо­ты, в результате живого взаимодействия партнеров и правильного ощущения ими сценического события. Интуи­ция способна подсказать актерам такие неожиданные положения, до которых, как говорил Станиславский, не додумается ни один гениальный режиссер. Вместе с тем он никогда не предлагал руководствоваться одной только интуицией и придавал большое значение сознательной технике построения группировок и мизансцен.

Существует мнение, что этой техникой должны вла­деть не актеры, а режиссеры, ответственные за сцениче­скую композицию спектакля. Но истинный артист никог­да не удовлетворится ролью слепого исполнителя предпи­санной режиссером мизансцены. Руководствуясь указа­ниями автора и режиссера, он будет сам создавать ее в содружестве со своими партнерами. Даже в том случае, когда мизансцена предложена режиссером, актер должен не механически воспроизвести, а творчески осмыслить ее, сделать своей, оправдывая и обогащая заданный пласти­ческий рисунок собственными эмоциями. Кроме того, в искусстве переживания каждое повторение спектакля не есть точная копия предыдущего. Играя всякий раз по-се­годняшнему, актер будет постоянно обновлять не только внутренний, но и внешний рисунок роли, а значит, и ми­зансцену. Не нарушая целого, то есть установленной сце­нической композиции, он всегда должен чувствовать себя свободным в выборе деталей. «Единство и взаимопро­никновение детали и целого мы можем наблюдать в лю­бой прекрасно построенной мизансцене, воплощенной коллективом актеров,— справедливо утверждает А. Д. По­пов,— если только каждый исполнитель — художник, а не пешка в руках режиссера, механически выполняющая режиссерский рисунок» . Иными словами, качество ми­зансцены определяется не только искусством режиссуры, но и творчеством актеров, воплощающих сценический за­мысел.

Чтобы актер был не «пешкой», а сотворцом режиссе­ра, умеющим свободно ориентироваться в сценическом пространстве и находить всякий раз наилучшее положе­ние своего тела для выполнения сегодняшних действий, он должен в совершенстве владеть законами мизансцены.

Эти законы опираются на требования жизненности и сценичности, в равной мере необходимые для достижения художественной правды. Хорошая мизансцена должна быть не только зрелищно выразительной и образно во­площать смысл сценических событий, но и создавать од­новременно наиболее благоприятные условия для твор­чества.

Станиславский относил группировки и мизансцены к числу творческих элементов системы. Он предлагал уче­никам наблюдать и воспроизводить на сцене наиболее ин­тересные группировки и мизансцены, подсмотренные ими в действительности. Жизненность мизансцены была для него главным условием ее выразительности.

Другим непременным условием выразительности ми­зансцены будет верно найденный угол зрения, то есть наиболее выгодное расположение ее по отношению к зри­тельному залу. Для развития этих качеств целесообразно строить упражнения так, чтобы они выполнялись пооче­редно двумя группами учеников, из которых одна дейст­вует на сценической площадке, а другая оценивает созда­ваемые мизансцены и группировки со стороны, корректи­руя работу товарищей.

В жизни тело человека принимает положение, которое диктуется целесообразностью его поведения в тех или иных обстоятельствах. Оно выражает и индивидуальные особенности, присущие данному лицу.

Если по ходу занятий, когда беседа приобретает не­принужденный характер, предложить всем застыть в не­подвижности — обнаружится созданная самой жизнью группировка учеников вокруг педагога. По ней можно будет судить о характере беседы, о степени заинтересо­ванности в ней присутствующих, а также о взаимоотно­шениях педагога с учениками. При этом положения фи­гур будут отличаться большим разнообразием.

Вряд ли окажутся две одинаковые позы сидящих. Разными будут и положения рук, сложенных на коленях или разбросанных на спинки стульев, скрещенных на гру­ди или свободно свисающих, держащих сумочки, каран­даши, тетради или спокойно лежащих на столах, подпи­рающих голову и т. п. Разными будут и положения ног, головы, спины, всего корпуса. В этом проявится не только степень внимания каждого ученика к беседе педагога, его общее физическое состояние, но и врожденная или при­обретенная воспитанием привычка держать себя на людях, инстинктивное стремление скрыть недостатки фигу­ры и выявить ее достоинства и проч.

Но все эти индивидуальные особенности и различия потеряются, если вывести учеников на сцену и предло­жить им воспроизвести ту же самую беседу с педагогом. То, что было самой жизнью, превратится в сценическое зрелище. Положения фигур станут, как правило, более напряженными и официальными, а главное — однообраз­ными, лишенными естественной выразительности, как это бывает на групповой фотографии или за столом прези­диума. Выставленные напоказ, ученики начнут невольно перестраиваться по отношению к зрителю, с тем чтобы спрятаться от него или, напротив, покрасоваться перед ним. У кого-то появится утрированное внимание к педа­гогу, у других — нарочитая небрежность к нему, то есть то, что на профессиональном языке называется «плюси­ками». Из-за отсутствия четвертой стены изменится и са­ма планировка: может случиться так, что при открытии занавеса ученики окажутся спиной к залу и заслонят со­бой педагога или, наоборот, педагог окажется к зрителю спиной. Случайность планировки вызовет чувство нелов­кости, которое заставит перестраиваться на ходу и приве­дет поначалу к самому банальному построению мизан­сцены, с полуоборотами в сторону зрителя.

Если предложить ученикам, сидящим в зале, испра­вить положение и создать самую выразительную с их точки зрения планировку урока, то и тут мнения разой­дутся и возникнут новые недоразумения. Дело в том, что не может быть выразительной планировки или мизансце­ны «вообще». Мизансцена в спектакле создается не ради эффектного расположения актеров, а как воплощение определенного момента жизни пьесы. Нельзя поэтому су­дить о качестве мизансцены безотносительно к той идее, которую она должна воплотить.

Проделанный опыт поможет ученикам уяснить глав­ный принцип построения мизансцены и оценить ее значе­ние. После этого целесообразно перейти к элементарным техническим упражнениям, которые помогут ученикам находить наиболее выгодное положение в сценическом пространстве в зависимости от поставленной задачи.

Расположение по отношению к зритель­ному залу. Ученики должны убедиться на опыте, что каждое их движение, поза, группировка будут по-разно­му восприниматься зрителем в зависимости от того, как они расположатся в сценическом пространстве.

Если встать на сцене лицом к рампе и сделать шаг вперед или назад, наступая или отступая от зрителей, то такое перемещение фигуры на сценической площадке будет едва заметным для сидящих в зале. Но стоит по­вернуться на девяносто градусов, то есть встать боком к публике и проделать то же самое, как движение будет полностью воспринято зрителем.

Если сесть на стул лицом к рампе и сделать наклон вперед, оторвавшись от спинки стула и согнувшись в по­яснице, например, разглядывая что-либо, то такое дей­ствие трудно уловить из зрительного зала, а согнутая фигура будет выглядеть укороченной, деформированной. Но та же поза и движение актера, показанные в профиль, станут доходчивей, а линия фигуры — пластичнее.

В старину существовали каноны сценического пове­дения, запрещавшие актерам делать движения, пересе­кающие фигуру. Если исполнитель стоял к публике пра­вым боком, а ему надо было поздороваться за руку с партнером, то он подавал левую руку. Конечно, такая ус­ловность неприемлема в современном реалистическом те­атре, хотя и не лишена известного смысла.

Актер должен ощущать линию фигуры и не искажать ее без надобности излишними углами и пересечениями. Предположим, чтобы ввернуть электрическую лампочку в патрон, я, обернувшись к публике левым боком, обоп­русь на сидение стула левой коленкой и протяну кверху левую руку. В этом случае моя фигура будет пересечена ногой, согнутой в коленке и ступне, а голова загорожена рукой. Иное дело, если я, выполняя то же действие, обоп­русь правой коленкой, вытяну носок левой ноги, а правой рукой буду ввинчивать лампочку. Тогда фигура вытянет­ся в одну непрерывную линию, станет более стройной. По­ворот мизансцены на сто восемьдесят градусов может сделать более доходчивым действие, да и сам актер будет восприниматься по-другому.

Станиславский предлагал также ввести в тренировку упражнения на освоение сценических переходов и пово­ротов, чтобы не создавать излишних «вольтов» и оборо­тов вокруг собственной оси, не пересекать без надобности действующих в этот момент партнеров и не показывать зрителям спину, если только это специально не предус­мотрено мизансценой.


Ученику предлагается, например, вывести даму под руку на сцену и посадить ее на стул, обращенный к зри­тельному залу. Но так, чтобы не поворачиваться к публике спиной, не загораживать собой партнершу и не за­ставлять ее делать лишних поворотов и пятиться спиной к стулу.

Одно из правил сценической группировки — создавать партнеру, ведущему в данный момент сцену, наивыгодней­шее положение по отношению к зрительному залу. Станиславский приводит такой пример: «Двое поют дуэт или играют в драме. Пусть сами себе будут режиссеры и так располагаются и мизансценируют, чтоб голос естествен­но, сам собой летел в публику, чтоб глаза и мимика сами собой показывались зрителю... Отдельные речитативы, арии или реплики (в драме) мизансценировать так, чтоб говорящий оказался естественно по направлению зрите­ля, а когда он замолчит, чтобы естественным путем ока­зался лицом к публике другой, кто начинает говорить» (т. 3,стр.391).

Станиславский считал, что с точки зрения восприятия сценической группировки и мизансцены не безразлично, располагаются ли они слева направо или, наоборот, справа налево. Действующий на сцене актер никогда не додумается до таких тонкостей, если не убедится в их значении на собственном опыте.

Любопытный пример приводит в своих воспоминани­ях режиссер П. И. Румянцев. При постановке «Пиковой дамы» по режиссерскому плану Станиславского ему при­шлось по техническим соображениям повернуть плани­ровку комнаты Лизы на сто восемьдесят градусов. В ре­зультате все мизансцены стали восприниматься из зри­тельного зала как бы в зеркальном отражении. Казалось, что замысел Станиславского полностью сохранен, и, од­нако, какая-то доля сценической выразительности была при этом безвозвратно потеряна. Перевернутые мизан­сцены оказались неудобными и для актеров и для зрите­лей.

Пусть ученики сами разгадают этот секрет сцениче­ской выразительности. Можно предложить нескольким лицам пройти, а затем пробежать вдоль рампы взад и вперед, остановиться, разглядывая что-то справа или сле­ва от себя и т. п. Сидящие же в партере пусть попробуют определить, какое движение, поза, группировка удобнее для восприятия. Опыт приобретет еще большую нагляд­ность, если на просмотр той или иной группировки или мизансцены, включая и выключая свет, отводить лишь несколько секунд.

Можно также опереться на опыт самой жизни. На трибунах, в амфитеатрах стадионов и ипподромов зрите­ли всегда предпочитают располагаться так, чтобы наблю­дать движение демонстрации, соревнования спортсменов или бег лошадей слева направо, а не наоборот. И при просмотре картинной галереи или панорамы большинст­во зрителей будет двигаться по ходу часовой стрелки, то есть слева направо. Встречных на улице удобнее пропус­кать слева от себя, двигаясь по правой стороне, и лектора на кафедре удобнее видеть и слышать слева от себя, чем справа. Привыкшие с детства читать слева направо, мы только путем огромных усилий можем читать в обратном направлении.

Это врожденное или приобретенное свойство зритель­ного восприятия, присущее большинству народов мира, не может не отразиться и на особенности восприятия сце­нического зрелища. Об этом знали или догадывались крупнейшие мастера театрального искусства прошлого. Не случайно Гёте в своих «Правилах для актера» реко­мендует при мизансценировании диалога исполняющему более ответственную роль располагаться с левой стороны от публики, а не с правой. И хотя его «Правила» во мно­гом утеряли сейчас практический смысл, они могут слу­жить лишним доказательством того, что и в прошлом ак­теры учитывали особенности восприятия сценической композиции.

«Искусство движения на сцене... большая проблема,— писал М. А. Чехов.— Идет актер справа налево или нао­борот, подходит к рампе или удаляется от нее, спускает­ся по лестнице вниз или поднимается вверх, становится к зрителю в профиль или анфас и т. д. — все это в высшей степени своеобразные и могущественные приемы выра­зительности на сцене, если их начать применять правиль­но, и все это в то же время элементы сценического хаоса и уродства, если пренебречь всем этим» .

С точки зрения обычных сценических условий суще­ствует несколько основных приемов построения мизан­сцен и группировок: вдоль рампы, поперек рам­пы, по диагонали, по вертикал и, по кривой линии (речь идет здесь о мизансценах, не выходящих за пределы рампы). Каждое из этих построений следует проверить на практике. Для этого можно обратиться к коллективным упражнениям, требующим передвижения группы исполнителей по сценической площадке. Темами упражнений могут быть такие групповые эпизоды, как покупка газеты в киоске или фруктов в торговом ларьке, проход альпинистов по горной тропе, развод караула, по­грузка или разгрузка вагона или баржи и т. п.

Лучше всего начинать с импровизации, которая ис­полняется вначале без учета положения зрителя. Предпо­ложим, у киоска образуется очередь за газетой, в которой напечатано сенсационное сообщение. Очередь медленно продвигается, пока не выясняется, что газеты почти все распроданы. Порядок тотчас нарушается, так как каж­дый постарается получить газету вне очереди. Если пред­ставить себя кинооператором, который хочет снять кино­камерой этот уличный эпизод, какой выгоднее всего из­брать угол зрения? Такой вопрос может быть адресован ученикам, не участвующим в действии, а наблюдающим его со стороны. Если подойти с аппаратом сбоку, можно зафиксировать протяженность образовавшейся очереди и наблюдать ее продвижение к киоску. Такого же результа­та можно добиться и на сцене, если построить мизансце­ну вдоль рампы. Однако заключительный момент эпизо­да, когда очередь нарушается и покупатели ведут борьбу за газету, столпившись у киоска, выгоднее снимать не сбоку, а со стороны продавца. Если больше всего доро­жить этим моментом, то мизансцену целесообразнее по­строить не вдоль, а поперек рампы, посадив продавца спиной к зрителям. Можно, наконец, найти и такую про­межуточную точку зрения (по диагонали), при которой будет достаточно отчетливо восприниматься и продвиже­ние очереди и штурм газетного киоска. Окончательная планировка будет зависеть от того, что более всего инте­ресует нас в исполняемой сцене, что должно стать куль­минацией эпизода и какой, следовательно, выгоднее всего выбрать ракурс для построения мизансцены.

Проделав ряд таких упражнений, можно поставить перед учениками вопрос: какими преимуществами и не­достатками обладают различные виды построения груп­пировок и мизансцен? Так, например, мизансцена, по­строенная перпендикулярно рампе, то есть развернутая в глубину сцены, дает возможность создать перспективу движения, эффектно организовать выход действующих лиц из глубины на авансцену, причем положение лицом к зрителю позволит наилучшим образом воспринимать их мимику, голос, выражение глаз.

Наряду с преимуществами перпендикулярное По­строение мизансцены имеет и недостатки: находящиеся впереди будут всегда загораживать задних. При ведении диалога один из партнеров окажется спиной к зрителю либо спиной к партнеру. С этими же трудностями мы столкнемся и при построении массовой сцены, главная ось которой проходит перпендикулярно рампе. Такое построение выгодно лишь в исключительных случаях, когда центральный выход из глубины является главным стержнем сценического события.

Гораздо чаще пользуются приемом развертывания мизансцены параллельно рампе. При таком построении всякие переходы, сближения и расхождения партнеров и т. п. будут более рельефны и ощутимы для зрителя. Развертывание мизансцены вдоль рампы дает также большие преимущества при построении барельефной композиции, позволяющей показать зрителю крупным планом большое число действующих лиц, а также, если необходимо, создать впечатление дистанции между партнерами.

Но злоупотребление этим приемом может привести к однообразию сценических планировок. Кроме того, располагая актеров в профиль к залу, мы тем самым лишаем зрителя возможности следить за их мимикой, выражением глаз, затрудняем восприятие их речи и го­лоса, направленного при таком построении в сторону кулис.

Стремясь преодолеть недостатки подобного построе­ния, актеры невольно разворачиваются в сторону пуб­лики, становясь вполуоборот или боком к партнеру. В результате нарушается естественный процесс взаимо­действия и создается наихудший вид театральной условности, получивший особенно широкое распростра­нение на оперной сцене.

Прием так называемого диагонального построения мизансцен представляет собой сочетание двух предыду­щих. Он помогает в значительной степени преодолеть недостатки рассмотренных приемов мизансценирования. Диагональное построение имеет то преимущество, что оно дает возможность развернуть планировку вдоль рампы и в то же время сохранить ее перспективу. Ар­тист, находящийся в диагональном положении по отно­шению к рампе, хорошо виден и слышен из зрительного зала.

Чтобы нарушить прямолинейность сценических пла­нировок и передвижений, мизансцена строится нередко по кривой линии, по кругу или спирали. Передвигаясь по кривой, актер попеременно виден с разных сторон, ему легко разнообразить ракурс тела и движений при общении с партнерами. Такое построение планировок достигается обычно соответствующим расположением станков и других декоративных элементов. Но и без помощи постановочных средств актеры нередко доби­ваются яркой выразительности, строя мизансцену по кривой.

Использование сценической техники, применение ар­хитектурного и скульптурного принципов в оформлении спектакля значительно расширяют возможности мизансценирования. Различного рода станки, лестницы, ме­бель, рельефный пол и другие конструктивные элементы создают наиболее благоприятные условия для компози­ционного разнообразия группировок и мизансцен, если только они не превращаются в самоцель.

Конструктивные элементы декорационного оформле­ния позволяют использовать третье измерение, создавать высотные композиции, которые выгодно сочетаются с другими приемами мизансценирования. Они чрезвычай­но разнообразят и обогащают сценическое планировоч­ное искусство.

Делались и делаются многочисленные попытки раз­рушить ренессансную сцену-коробку и расположить зрителя вокруг сценической площадки по принципу цир­ковой арены или античного амфитеатра. При таком построении создаются иные условия пространственного решения спектакля, которые требуют новых приемов мизансценирования. Круглая сцена помогает в некото­рых случаях приблизить актера к зрителю, лучше вос­принимать происходящее на ней движение. Однако этот принцип создает неравноценные условия восприятия сценического зрелища. В то время, когда одни зрите­ли видят актера в фас, другие будут видеть его со спины.

Пусть ученики разберут с точки зрения выразитель­ности планировок и мизансцен различные театральные постановки, пусть учатся находить наиболее целесооб­разные композиционные решения для исполняемых ими этюдов и отрывков. А главное, как советовал Стани­славский, нужно, чтобы и в жизни внимание было на­правлено на мизансцены.

Театральный опыт накопил множество приемов по­строения группировок и мизансцен, которые с успехом могут быть использованы для тренировочных занятий. К ним относятся приемы шахматного построения, сохра­нения заданных дистанций, создания ломаных и пересе­ченных линий, различных радиусов движения, последо­вательности и постепенности развития мизансцены.

Прием шахматного построения. Чтобы зрители видели актера на сцене, необходимо и актеру в каждый момент своего творчества находить такие ра­курсы и положения, которые позволяли бы ему видеть зрительный зал.

Одно из правил групповой мизансцены заключается в том, что актер, находящийся позади партнеров, дол­жен всегда располагаться в промежутках между ними. Если поставить исполнителей рядами во всю глубину сцены, то, следуя этому правилу, они расположатся на планшете в шахматном порядке. Этот порядок располо­жения имеет то преимущество, что он не только дает возможность каждому участнику массовой сцены найти место, с которого он виден зрителю, но и достигать ил­люзии большой толпы при сравнительно малом количе­стве исполнителей.

Любое изменение в расположении актеров, находя­щихся на переднем плане сцены, влечет за собой соот­ветствующую перегруппировку всех, кто находится по­зади. Таким образом, за композиционную правильность мизансцены в спектакле отвечают в первую очередь те, кто располагается в глубине сцены, на втором плане, а не те, кто находится впереди.

Можно предложить ученикам ряд упражнений, кото­рые помогут им овладеть этим приемом сценической группировки. Например, ставится задача—сыграть при­ход гостей на званый вечер. Для этого каждому участ­нику упражнения нужно выйти на сцену, сориентиро­ваться, увидеть хозяина и хозяйку дома, подойти и поздороваться с ними, познакомиться с присутствующи­ми гостями.

Выполняя эти действия, ученик должен найти оправ­данные удобные положения как по отношению к парт­нерам, так и к зрительному залу, руководствуясь прави­лом шахматного расположения. Если по ходу действия он вынужден кого-то на время загородить, то партнер должен найти для себя новое положение и восстановить нарушенный шахматный порядок. Разумеется, это надо делать не механически, а находя всякий раз соответ­ствующее оправдание.

Прием сохранения дистанций. В процессе мизансценирования нередко приходится располагать большое количество исполнителей на небольшой пло­щадке или же, наоборот, заполнить большую площадку малым числом исполнителей. В таких случаях устанав­ливается та или иная плотность группировки, которая регулируется предложенной режиссером определенной дистанцией между участниками массовой сцены. Так, например, при тесном расположении группировки актер должен чувствовать плечо партнера; при менее плотном расположении — его локоть; при более разреженном расположении — соблюдать дистанцию вытянутой руки;

и при широком расположении — держаться от партнера на расстоянии двух вытянутых рук.

Нужно натренировать учеников в быстрых переходах от одного расположения группы к другому, соблюдая при этом усвоенный ранее шахматный порядок. Задан­ной дистанции необходимо придерживаться не только в статических группировках, но и в движении, подобно тому как участники футбольной команды стремятся со­хранять установленный порядок взаимного расположе­ния во время игры.

Как в жизни, так и на сцене мы чаще всего встре­чаемся с комбинированными группировками, то есть с сочетанием в одной мизансцене тесного и широкого рас­положения.

Если вернуться к упражнению «приход на званый вечер», то сама жизнь подскажет естественное располо­жение гостей. Большая группа присутствующих неиз­бежно распадается на ряд маленьких групп по два, по три человека и более. Причем и в этом случае шахмат­ный порядок на сцене должен соблюдаться как внутри маленьких групп, так и в расположении их между собой. Разница лишь в том, что внутри групп будет более плот­ное, а между группами более широкое пространство.

Прием ломаных линий. Вспомним привычные глазу зрителя шаблонные планировки оперного хора, которые сводятся в основном к двум построениям: либо к фронтальному, либо к полукруглому расположению хора вокруг солистов. В этих случаях солист вынужден поворачиваться к хору спиной и направлять в зритель­ный зал слова, адресованные толпе, находящейся сзади него.

Это условное театральное построение противоречит требованиям жизненной логики.

Чтобы избежать подобного шаблона, который напо­минает военный строй, и в то же время не нарушить условий сцены, то есть сделать толпу видимой из зри­тельного зала, целесообразно располагать ее не по пря­мой, а по ломаной линии. Это дает возможность разно­образить сценическую планировку, сделать ее более естественной и оправданной.

Даже в том случае, когда по замыслу режиссера актеры оказываются вытянутыми в одну шеренгу, не­большими поворотами друг к другу, сокращением или увеличением дистанций между ними можно сломать эту прямолинейность и сделать мизансцену более вырази­тельной.

К ломаным линиям следует стремиться не только в горизонтальной, но и в вертикальной плоскости построе­ния мизансцены, то есть добиваться ступенчатости сценической группы. Плохо, когда линия голов находится на одном уровне и создает однообразный горизонталь­ный рисунок.

Всякая живая группа имеет свои естественные подъемы, спады и вершины. Такой же естественный, разнообразный рисунок должен существовать и в театре. Создание ступенчатой группировки чрезвычайно облег­чается при ломаном планшете сцены, при объемно-кон­структивных элементах декораций, а также мебели и всевозможных театральных станках, лестницах и т. д. Хорошо продуманное объемно-архитектурное оформле­ние может определить рисунок построения массовой народной сцены и придать ей скульптурную рельефность и графическую выразительность. Но чтобы ученики луч­ше усвоили принцип ступенчатого построения группы, целесообразно на первых порах давать им упражнения без мебели и станков и предложить строить мизансцены на ровном полу, например пикник на лужайке или пио­нерский костер, полевые работы, отдых на пляже и т. п. В таких обстоятельствах кто-то может стоять, кто-то опуститься на колени, кто-то сидеть, лежать.

В этих упражнениях каждый из учеников по очереди принимает на себя роль режиссера в создании той или иной сценической группировки.

Прием пересеченных линий. Одним из наи­более действенных приемов достижения внешней выра­зительности мизансцены и группировки является прием пересечения линий человеческих фигур и движений. Са­мое однообразное, статичное и бедное по своим возможностям построение массовой сцены — расположение по принципу отдельно стоящих, вертикальных фигур. У Станиславского подобная группировка всегда ассо­циировалась с частоколом или палками в огороде. В ней нет внутреннего движения, а следовательно, и жизни. Она напоминает фигуры солдат, застывших по команде «смирно».

Чтобы избежать этой сухости и безжизненности в по­строении группировки, создается так называемая «игра линий», смысл которой в том, чтобы воображаемая ось человеческого тела всегда имела тот или иной угол на­клона и пересекала ось наклона других участников группы. Причем угол наклона должен строиться не пер­пендикулярно (такой наклон будет мало заметен зрите­лю), а параллельно рампе. Прием пересеченных линий не есть чисто эстетический прием, создающий внешнее зрительное разнообразие. Он имеет более глубокий смысл, так как позволяет через позу выразить действие, раскрыть содержание происходящей на сцене жизни. А где жизнь — там и движение, а где движение — там непременное отклонение человеческой фигуры от верти­кальной и горизонтальной осей.

В упражнениях на пересеченные линии нетрудно найти общий объект внимания, объединяющий всех его участников. Например, все сгруппировались у стола, сочиняя какую-то бумагу, наподобие репинских «Запо­рожцев». Или — у окна, чтобы рассмотреть уличную катастрофу. Пересеченность линий может достигаться здесь тем, что одни потянулись к окну, чтобы увидеть случившееся, другие, напротив, отвернулись от окна, чтобы избежать неприятного зрелища, третьи объясня­ют четвертым подробности происшествия, и т. п.

От перемены места объекта внимания будут всякий раз открываться новые возможности группировок. До­пустим, все рассматривают летящий в небе самолет, или изучают следы на земле, или рассматривают корабль, показавшийся на горизонте. В этих случаях будет ме­няться не только вся группировка, но и направление пересекающихся линий.

Так же как и в предыдущих упражнениях, ответст­венность за композиционную завершенность мизансцены несут те, кто к ней подстраивается, а также те, кто на­ходится дальше от зрителя, на втором и третьем планах.

Постепенность развития мизансцены. Необходимым условием создания живой, органической жизни на сцене является точное, неукоснительное со­блюдение логики и последовательности мышления, пе­реживания, действия, движения и т. д. Этот принцип имеет непосредственное отношение и к построению и развитию мизансцены. Как нельзя внезапно сменить не­нависть на любовь, не пройдя последовательно всех промежуточных ступеней от одного чувства к другому, точно так же нельзя внезапно перейти от мизансцены драки к мизансцене объятий, не нарушая жизненной логики.

Мизансцена не есть чередование различных поз и группировок, а единый процесс последовательного раз­вития, постепенного перехода из одного положения в другое с соблюдением всех промежуточных, составных моментов.

Приведем некоторые упражнения, помогающие акте­рам овладеть последовательностью развития мизансце­ны. Например, сидящим на стульях ученикам предла­гается встать. Педагог спрашивает, сколько промежу­точных положений тела можно обнаружить при вставании? На первый взгляд может показаться, что таких положений будет два, три, но при внимательном рассмотрении выяснится, что их значительно больше.

Предположим, человек дремлет, развалившись на стуле, закинув ногу на ногу, скрестив руки и опустив голову. Его неожиданно позвали в другую комнату. Сколько нужно ему осуществить различных движений, чтобы встать со стула? Прежде всего он поднимет голо­ву, затем разведет ноги, освободит руки, возьмется за сиденье, оттолкнется от спинки стула, подогнет ногу, перенося центр тяжести вперед, переведет руки на ко­лени, сделает рывок вперед, перенося тяжесть тела на согнутую ногу, выпрямит ее и разогнет корпус.

Таким образом, чтобы перейти из первоначального сидячего положения в стоячее, ему нужно проделать более десятка различных движений. Количество движе­ний может быть увеличено или сокращено в зависимости от тех или иных обстоятельств, но на первых порах вы­годно брать такие, которые осложняют действие и дают ученику возможность наглядно ощутить все составные моменты сложного движения. Человеку старому или больному выполнить это действие будет труднее, чем молодому, здоровому.



От этого примера можно перейти к более сложному виду мизансцены, осуществляемой двумя и более участ­никами в процессе взаимодействия. Предлагается, на­пример, построить мизансцену примирения двух влюб­ленных. При этом могут присутствовать и посредники— друзья. Зрители не слышат их слов, а видят только позы и движения. Устанавливается исходное положение. Де­вушка стоит у окна, отвернувшись от молодого челове­ка. Он стоит у двери. Сцена оканчивается поцелуем. Задача заключается в том, чтобы найти как можно больше тонких, оправданных типических положений в развитии логики действия от ссоры к примирению. По­следовательность и постепенность в развитии мизансце­ны делают ее не только логически оправданной, но и художественно убедительной.

Сценическое действие редко начинается с кульмина­ции. Искусство драматурга, режиссера и актера заклю­чается в умении последовательно подвести к этой куль­минации, сделать кульминацию логическим и неизбеж­ным следствием развивающихся событий. Как хороший дирижер в совершенстве владеет приемом крещендо, то есть постепенного, динамического нарастания мощности звучания оркестра, так и актер и режиссер должны уметь строить мизансцену по нарастающей линии, по­степенно доводя ее до кульминации.

Радиусы движений. Неопытные актеры и ре­жиссеры, чтобы создать иллюзию напряженной внутрен­ней жизни на сцене, часто пытаются подхлестнуть дей­ствие тем, что делают много излишних, неоправданных перемещений, дробят и мельчат мизансцены, нарушая плавность и последовательность их развития.

Иначе поступают опытные мастера. Они проявляют большую выдержку и экономность в движениях, следуя правилу: не переходить к новой мизансцене, не исчерпав до конца предыдущей. Такая сдержанность в развитии мизансцены создает большую напряженность и позво­ляет актеру более отчетливо прочертить рисунок нара­стающего действия. Для этого важно научиться пользо­ваться различными радиусами движения, начиная от самых малых и кончая самыми большими.



Допустим, если по ходу действия пьесы происходит спор, то невыгодно его сразу начинать с усиленной же­стикуляции и бегания по сценической площадке, как обычно поступают актеры-любители для создания коми­ческого или драматического эффекта. Гораздо интереснее наблюдать процесс постепенного вырастания спора и доведения его до той точки кипения, когда на помощь словесным аргументам приводится в действие вся ампли­туда жестов и движений актера.



Чтобы овладеть техникой последовательного разви­тия мизансцены, Станиславский рекомендовал опреде­лить различные радиусы своих движений. К самому малому радиусу можно отнести мимику, то есть движе­ния глаз и лицевых мускулов. Следующим радиусом будет движение головы, далее прибавляется движение пальцев и кистей рук, затем рука до локтя и, наконец, движение во всю длину руки. Потом включается верхняя часть туловища—плечи и спина, затем—все тело, но без переступания с места на место или, как выражался Станиславский, при приклеенных к полу подошвах. На­конец, самым широким радиусом движения будет пере­мещение актера по сценической площадке.

Ученикам предлагается упражнение на оправданное, постепенное включение всех радиусов движения как в сторону их расширения, так и в сторону сужения. Пред­положим, к человеку, пьющему в саду чай с вареньем, привязалась оса. Она вьется вокруг его головы. В пер­вый момент он может замереть в неподвижности, отго­няя осу движением мускулов лица и следя за ней глазами, — это будет самый малый радиус движения. Затем он начинает отгонять осу движением головы. После этого в ход пускаются пальцы и кисти рук и т. д. и т. п. Таким постепенным расширением радиуса движе­ний можно довести мизансцену до наибольшего ее накала — человек, преследуемый осами, может бегать от них по всей сцене или кататься по полу.

Особенно полезен прием построения мизансцены по радиусам движения при создании массовых сцен. Толпа на сцене при всем многообразии ее индивидуальностей объединена общностью действия. Она либо участвует в развитии происходящих на сцене событий как главная действующая сила, либо выполняет функцию вспомога­тельную, служит как бы резонатором, усиливающим и обостряющим конфликт.

И в том и в другом случае жизнь толпы должна быть соответствующим образом организована и направлена на выполнение определенной задачи. Если каждому уча­стнику массовой сцены предоставить возможность дей­ствовать на свой риск и страх, то может возникнуть та пестрота и разнобой в поведении толпы, которые нару­шат единство действия.

Одним из эффективных приемов создания общего развивающегося динамического рисунка жизни толпы на сцене с ее подъемами и спадами, взрывами и замираниями служит организация движения по радиусам. Этим приемом часто пользовался Станиславский в своих постановках. Яркая иллюстрация тому — финал ларинского бала в опере «Евгений Онегин». Во время котиль­она на переднем плане между Ленским и Онегиным завязывается ссора. Заметив ее, гости прекращают танец и замирают на месте, прислушиваясь к их разговору. По мере нарастания ссоры они постепенно начинают расши­рять радиус своих движений — сперва переглядываются, поворачивая голову вправо и влево, затем в ход пуска­ются руки, чтобы привлечь внимание стоящих поодаль и выразить свое отношение к происходящему.

Когда ссора достигает кульминации, беспокойство гостей все более нарастает. Они начинают побуждать друг друга к активному вмешательству в конфликт меж­ду друзьями и, наконец, требуют от них самих объясне­ния. В движение включается все тело. Чередуя короткие порывистые перебежки с остановкой и замиранием, гости спускаются по ступенькам на авансцену, окружая Лен­ского и Онегина. Финальный момент мизансцены, свя­занный с уходом Ленского и обмороком Ольги, строится на стремительных и широких передвижениях участников массовой сцены, из которых одни пытаются оказать по­мощь Ольге, другие—остановить Ленского, третьи— привести в чувство хозяйку дома.

Достичь большой жизненной выразительности в по­строении массовых сцен можно путем постепенного во­влечения толпы в действие по принципу расходящихся на воде кругов или перекатывающихся волн. В таких случаях тот или иной радиус движения охватывает не всю толпу одновременно, а прокатывается по ней волно­образно. Возникнув в каком-либо определенном центре, движение распространяется вглубь и вширь, от одной группы к другой. Например, слух о. сумасшествии Чац­кого, пущенный Софьей на балу, переходя от одного к другому, постепенно охватывает всех гостей. Эта общ­ность действия влечет за собой перестройку группировок.

Возможны случаи, когда волнообразное, концентри­ческое распространение движения от одной группировки к другой сочетается с показом различных моментов развития общего для всех участников массовой сцены действия.

В картине известного французского художника Ват­то «Отплытие на остров Цетеры» мы находим пример такого многопланового построения мизансцены. На кар­тине изображены влюбленные пары, собирающиеся в путешествие на остров любви. На первом плане мы ви­дим сидящую молодую женщину и опустившегося на ко­лени кавалера, который уговаривает ее последовать с ним на остров Цетеры. Другая женщина уже согласна на это предложение. Она протягивает руки к своему возлюбленному, помогающему ей подняться. Третья женщина уже поднялась и готова следовать за своим поклонником, который обнимает ее за талию. Она обер­нулась к оставшимся позади подругам, как бы пригла­шая их последовать ее примеру. Дальше видны веселые, улыбающиеся пары, идущие в обнимку к кораблю. Такая композиция картины создает впечатление постепенно развивающегося действия, различные стадии которого запечатлены художником в позах отдельных пар, начи­ная от малого радиуса и кончая большим.

Иллюзию активной жизни толпы при точном сохра­нении заданного композиционного рисунка сценической группировки можно достичь и другим способом. Боль­шая группа разбивается на ряд малых, по три, четыре и более человек. От каждой группы отделяется по одно­му актеру, который переходит или перебегает к другой группе, между тем как все остальные действуют, не схо­дя с места. Как только та или группа увеличится на одного человека, от нее тотчас отделяется другой, чтобы присоединиться к новой группе, подобно тому как это делается в известной игре «третий лишний». Происходит непрерывное перемещение отдельных действующих лиц по большому радиусу движений, которое всякий раз должно быть оправдано необходимостью что-то пере­дать, узнать, выяснить, указать, сговориться и т. д.

Эффект динамического нарастания действия толпы достигается сочетанием различных радиусов движения с различным звучанием голосов, от шепота к сдержанно­му говору, от говора к громкой речи, от громкой речи к крику и, наконец, к воплю.

Создание композиционного центра. Мы рассмотрели ряд технических приемов создания жизнен­ных, пластически выразительных мизансцен и группи­ровок. Но в искусстве сценического реализма выразительность не существует вне действия, вне события, раскрывающих идею произведения. Мизансцена только тогда достигает цели, когда она является наиболее точ­ным и ярким пластическим воплощением сквозного дей­ствия спектакля.

Можно очень тщательно и виртуозно разработать какую-либо массовую сцену, например бал у Капулетти из трагедии «Ромео и Джульетта». На этом балу можно развернуть широкую картину ренессансного быта, создать занимательные пантомимические сцены встречи гостей, их взаимоотношений, ухаживаний, показать ти­пичные для эпохи танцы, этикет, эпизоды пьянства, об­жорства и т. п. Правдивая историческая бытовая обста­новка поможет нам через типические обстоятельства глубже раскрыть психологию и характер действующих лиц, понять уклад их жизни, атмосферу, в которой про­текает действие пьесы. Но бытовые подробности не дол­жны заслонять того главного, ради чего написана сцена. Они — только фон, призванный рельефнее оттенить все своеобразие и значение первой встречи Ромео с Джуль­еттой. Следовательно, композиционным центром всей картины должна стать встреча героев трагедии; а все остальное — подчинено этому событию.

Такой же композиционный центр должен существо­вать не только в каждой картине пьесы, но и в каждый момент развития мизансцены. Это тот фокус, в котором отражается сквозное действие спектакля. Одновременно он должен являться и главным фокусом внимания зрителя.

Умение точно фонарем осветить то главное, на чем должно быть сосредоточено внимание зрительного зала, имеет особое значение в массовых сценах, где внимание зрителя может рассеиваться на множество объектов. Создание композиционного центра мизансцены зависит не только от режиссера, но и от каждого участника мас­совой сцены. Если ее исполнители не будут чувствовать этого центра и подчинять ему свое поведение, а начнут привлекать внимание зала на себя, то зритель будет дезориентирован и может легко потерять нить происхо­дящих событий.

Существуют приемы, которые позволяют сосредото­чить внимание публики на определенных сценических объектах. Так, например, если нужно в массовой сцене выделить или подчеркнуть движение одного действую­щего лица, необходимо, чтобы все другие участники сцены застыли в неподвижности. Или, наоборот, если требуется подчеркнуть неподвижность одного из персо­нажей, то приводят в движение остальных.

Чтобы сделать заметными в большом пространстве театрального зала движения актера, его мимику, жесты, выражение глаз или какой-либо сценический объект, нужно, чтобы каждый участник сцены чувствовал этот объект и умел переключить на него внимание зрителя.

Более того, актер должен точно ощущать, что являет­ся его главным выразительным средством в каждый момент осуществления действия: произносимые слова, интонация, глаза, мимика, жест, движение тела и т. п. Так, например, чтобы заставить тысячную толпу сосре­доточить внимание на выражении глаз, актер должен убрать на время все остальные средства выразительно­сти, которые могли бы отвлечь на себя зрительный зал.

Искусством композиции в совершенстве владеют вы­дающиеся мастера живописи и скульптуры, для которых пластическое ощущение материала имеет первостепен­ное значение. Поэтому не случайно Станиславский реко­мендовал включить в программу воспитания молодых актеров и режиссеров изучение лучших образцов изо­бразительного искусства.

В своих заметках к программе воспитания актера он указывал на необходимость ввести в учебный курс упражнения на «оживление» картин и скульптур. Уче­никам предлагается принять позы изображенных на картине людей и найти соответствующие действия, оправдывающие эти позы. После этого ученики должны воссоздать ту жизнь, которая предшествовала моменту, изображенному на картине, а затем и продолжить ее. В результате может возникнуть этюд, в котором компо­зиционное построение картины получит развитие во вре­мени. Если взять, например, известную картину Репина «Не ждали», то нетрудно восстановить течение жизни семьи до появления ссыльного отца и мужа и после не­ожиданной встречи, запечатленной на полотне.

В картинах великих художников, изображающих групповые и массовые сцены, мы найдем подтверждение и убедительную иллюстрацию всех законов пластической композиции, о которых было сказано выше. Так, на из­вестной картине Леонардо да Винчи «Тайная вечеря» изображен момент, когда Христос объявил ученикам, что один из них станет предателем. Художник воспроиз­водит их бурную реакцию на слова учителя. Мы видим, что одни ученики настойчиво требуют от него разъяснений и доказательств, другие — удерживают и успокаивают первых. Третьи выражают недоумение и протест, четвертые убеждают их, упрекают в недоверии к учителю. Какими же приемами пользовался художник при изображении этого драматического события? Двена­дцать учеников разбиты на четыре группы по три чело­века в каждой, что помогает обособить фигуру Христа, находящуюся в центре композиции. В композиционном построении группы в полной мере использованы приемы пересекающихся линий, ступенчатого построения и соче­тания различных радиусов движения.

Особый интерес для изучения законов мизансцены и сценической  группировки  представляют  групповые скульптуры, в которых, в отличие от живописи и рисун­ка, положение зрителя, воспринимающего произведение, не является точно установленным. Это приближает груп­повую скульптуру к сценической группировке, в то время как композиция в живописи и рисунке имеет строго опре­деленный ракурс зрительного восприятия и потому не всегда без изменения может быть перенесена на сцени­ческую площадку. Она по своей природе ближе к мизан­сцене кинокадра.

Изучение приемов группировок и мизансцен на тре­нировочных занятиях первого и второго курсов должно быть закреплено созданием массового этюда. Среди от­рывков второго курса полезно иметь и драматургический материал, объединяющий весь курс, например третий акт «Горя от ума». В некоторых театральных школах студентов второго курса занимают в массовых сценах театрального репертуара. Это может принести пользу, если подготовка массовой сцены будет рассматриваться как повод для учебной работы, и в частности работы по овладению законами сценических группировок и мизан­сцен.

Категория: Научные статьи | Добавил: sasha-dance (13.02.2013)
Просмотров: 2009 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  •  
  • Программы для всех
  • Лучшие сайты Рунета