Вторник, 12.12.2017, 22:55 Приветствую Вас Гость | RSS
Композиция
и
постановка танца
Меню сайта
Статьи по разделам
Балетмейстеры [184]
Биография, основные этапы творчества и произведения


Ж.Ж.Новерр"Письма о танце" [18]
Полная версия книги Новерра представленная отдельно каждым письмом


И.Сироткина "Культура танца и психология движения" [2]
Цели: ввести и обосновать представление о специфике человеческого движения, которое является чем-то большим, чем движение в физическом мире; познакомить с основными подходами к изучению движения и танца: философским, эстетическим, социологическим, когнитивным, семиотическим; дать теоретические средства для анализа двжения в искусстве и повседневной жизни; сформировать навыки «прочтения» своих и чужих движений. Курс рассчитан на будущих философов, культурологов, религиоведов, историков, психологов, семиотиков.


ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ТАНЦА [0]
Методические указания к спецкурсу «Основы танцевально-экспрессивного тренинга»


Режиссура танца [62]
Теоретические и научные статьи и методики.


Драматургия танца [37]
Теоретические и методические материалы и статьи по данной теме.


Туано Арбо [3]
ОПИСАНИЕ ОРКЕЗОГРАФИИ


Научные статьи [131]
Всевозможные и собственные статьи, а также курсовые и дипломные работы студентов, надиктовыные им в качестве научного руководителя.


Танцевальный симфонизм [18]
Все материалы посвящённые танцевальному симфонизму.


Реформаторы Балета [36]
Имена и их биографии


История балета [108]
Интересные статьи по истории балеты.


В. А. Теляковский - "Воспоминания" [14]
Теляковский. Воспоминания.


Тамара Карсавина "Воспоминания" [17]
Т.КАРСАВИНА "ВОСПОМИНАНИЯ"


Леонид Якобсон [15]
Всё о Якобсоне


Польcкие танцы [13]
Описание и видео-фрагменты Польских танцев


Венгерский танец [12]
Венгерские танцы -описание и видеофрагменты


Ирландский танец [7]
Ирландский танец видео и описание


Армянский танец [6]
Армянский танец описание и видео


Танцы народов прибалтики [9]
Прибалтийские народные танцы


Видео [53]

Музыка [14]
Музыкальные материалы для этюдов и танцев


Исполнители [147]
Раздел посвящён легендарным исполнителем танцевального искусства


Интевью с Баланчиным [10]
Великолепная статья Соломона Волкова в виде интервью с Джоржем Баланчины о Петербурге, о Стравинском и Чайковском


Композиторы [68]
Биографии и интерересные статьи о композиторах


Классический танец [8]
Материалы по классическому танцу: методика и интересные статьи


Либретто балетных спектаклей [101]
В данной категории содержаться основные либретто балетных спектаклей различных времён и различных балетмейстеров


Ранние формы танца [11]
История зарождения первых танцевальных форм


Jazz & Modern Dance [15]
Техника современных танцевальных течений


Танцы Народов Мира [12]
Все народности и этносы


Русский танец [24]
Всё по русскому танцу


Испанский танец [17]
Всё о танцах Испании


Музыкальная драматургия. [33]
Методические и теоретические материалы по музыке и музыкальной драматургии.


Еврейские танцы [9]
материалы по истории и еврейских танцев


Художники [18]
Биография и творчество художников


Выдающиеся педагоги [57]
Биография известных педагогов танца


Фёдор Лопухов [13]
Фёдор Лопухов


Азербаджанский танец [3]
Всё об Азербаджанском танце


Борис Эйфман [10]
Всё о творчестве Эйфмана


Институт Культуры и Искусств [7]
правила приёма


Историко-бытовой танец [3]
ВСЁ О ИСТОРИКО-БЫТОВЫХ ТАНЦАХ


Чукотский танцевальный фольклор [4]
Чукотский танцевальный фольклор


Русский хоровод [12]
Всё о русском хороводе


Каталог статей


Главная » Статьи » Научные статьи

Масленица часть III. Наталья Шапарова
 
Маcленница часть III.
 
 
 
 
Чествование молодых.
Наказание холостой молодежи.
«Проводы Масленицы».
Прощеное воскресенье.
Масленичные приметы.
 
     
Чествование молодых.
Молодые, обвенчавшиеся в течение прошедшего года, на сырной неделе обязаны были показаться «всему миру», в определенные дни посетить родных и друзей, уделить особое внимание тем, кто присутствовал на их свадьбе . Выше уже описывались обычаи гостевания, которые обязательно должны были соблюдать породнившиеся семьи; неуважение этого обычая осуждалось всей деревней. Традиции также требовали, чтобы нарядные молодые на Масленицу выезжали «на люди» в расписных санях, катались по селу и ездили по гостям, а также торжественно, под песни скатывались с ледяной горы. Кроме того, молодоженов нередко подвергали разного рода испытаниям, заставляли участвовать в различных ритуалах, которые должны были благотворно повлиять как на новую семью, так и на всю общину. Демонстративное появление молодых на людях имело целью «закрепить в общественном сознании произошедшие перемены в семейном статусе молодых людей, представить окружающим новые семейные пары и интегрировать их в структуру существовавшей крестьянской общины на правах ее равноправных членов». Иными словами, своим поведением молодые как бы подчеркивали свой переход во «взрослое» состояние. Но при этом им еще следовало продемонстрировать крепость своего брака, единство новоиспеченной семьи и способность к продлению рода, т.е. выполнения своего социального долга перед общиной. В связи с этим их то и дело просили (и весьма настойчиво – отказ во многих случаях просто не принимался) продемонстрировать свою любовь друг к другу. Для демонстрации своей любви молодые, как правило, должны были принародно целоваться и «миловаться». Так, например, в Тверской губ. к молодухе, вышедшей замуж в течение прошлого года, мужчины притаскивали покрытые ковром санки и перевернутую зубьями вверх борону, а молодая должна была «выкупить шелыгу »; если она совершала выкуп и выставляла пришедшим хорошее угощение, то ее возили на санях, а если скупилась, то ее прокатывали на бороне. Такой же обычай «окапывания молодых» встречался и в селах других губерний: мужчины на Масленицу обходили дома, где жили молодожены, поздравляли молодых с праздником и приглашали покататься, а молодая должна была щедро их угостить; если она не скупилась, то мужчины катали ее с мужем на салазках или санях , а если угощение обходников не устраивало, то молодых вытаскивали из дома и возили на бороне. Во Владимирской губ. поселяне утром врывались в дом, вытаскивали молодого и закидывали его снегом, а то и просто засовывали в сугроб (об этом ритуале говорили: «Молодых зятьев зарывать пойдем!»); жена в этом случае должна была выкупить мужа: поднести «зарывальщикам» щедрое угощение (блины, водку и пр.) и поцеловаться с молодым столько раз, сколько попросят. Собственно говоря, на масленичной неделе молодым очень часто приходилось «откупаться» от односельчан деньгами и угощением. Например, в некоторых русских селах существовал такой обычай: незамужние еще девушки гурьбой являлись к теще, у которой в пятницу гостили молодожены, и «похищали» молодую – усаживали ее на санки прямо в сенях избы и везли кататься на улицу, а домой возвращали только после того, как ее муж давал им откуп – 30 копеек. В субботу молодому мужу тоже приходилось откупаться от холостой молодежи баранками и водкой, иначе они с молодухой не могли выйти на улицу: собравшиеся подпирали им дверь бороной, запирая молодоженов в доме. В некоторых местах существовал еще и такой обычай: подгулявшие парни и девушки привозили к молодым прямо в избу на санях разбитного старика; у молодых в это время уже должно было стоять на столе угощение (блины, пряники, орехи, водка и пр.), которое старик раздавал всем завалившимся в избу гостям, после чего молодая должна была угостить собравшихся на улице взрослых и детей орехами и прочими лакомствами. В некоторых губерниях в течение масленичной недели дома молодых посещали особые славельщики – группы ребятишек или молодых парней, которые должны были вызвать «новоженов» на крыльцо и громко их восхвалять; за свои песни они потом получали от молодых угощение (блины, пряники, водку), деньги и прочие подарки . Иногда славельщики вели себя точно так же, как колядующие на святки: они распевали песни-колядки, в которых обещали новой семье всяческие блага, но лишь при условии, что их щедро угостят . В отличие от прочих участников ритуальных обходов, вламывавшихся в дом и насильно вовлекавших молодых в какие-либо обрядовые действия, славельщики, как правило, не приступали к своему ритуалу без разрешения хозяев. Однако в некоторых случаях славельщики ловили молодую и начинали допытываться у всех присутствующих, «чья она»; молодой при этом должен был признать ее своей супругой, поцеловать в губы и потом угостить обходников . Одним из очень древних масленичных обрядов, связанных с «новоженами», был обычай собирать с молодых т.н. «дань на меч», т.е. требовать выкуп за жену, взятую из другой деревни. Деньги, полученные от молодого, шли обычно на водку (которая распивалась потом «всем миром») и на чай-сахар для баб. Такая подать взыскивалась либо в день свадьбы, либо в мясное (последнее перед Масленицей) воскресенье, и при том взыскивалась по всей строгости: молодой не мог отвертеться от выкупа ни просьбами, ни хитростью. Вероятно, такой обычай возник еще в период родовых отношений, на что указывает факт уплаты выкупа не родителям невесты, а ее односельчанам. Схожий обычай существовал и в Польше, где замужние женщины на Масленицу являлись в дом, где жили молодожены, и на боронах, старых розвальнях, повозках, лопатах, прялках и пр. тащили молодок в корчму, где те должны были внести плату (выкуп) за право вступления в общество взрослых женщин . Во многих русских областях принято было на Масленицу (обычно в субботу) устраивать «новоженам» так называемый «целовальник», когда каждый односельчанин мог прийти в дом к молодоженам и поцеловать молодую. По установившемуся ритуалу, молодка подносила каждому из гостей (обычно из числа подгулявшей деревенской молодежи) ковш пива, а гость, выпив, трижды целовался с ней. Кроме того, во многих селах молодым устраивали особые смотрины – т.н. «столбы», заключавшиеся в том, что молодоженов, наряженных в лучшие костюмы (обыкновенно те, в которых венчались), ставили рядами («столбами») по обеим сторонам деревенской улицы или к столбам ворот и заставляли показывать, как они любят друг друга: прохожие кричали им: «Порох на губах!» или: «А нуте-ка, покажите, как вы любитесь?», а молодые должны были целоваться у всех на глазах . Молодухе при этом нередко еще полагалось выразить свою покорность мужу: например, в Рязанской губ., когда молодых «подводили к столбу», мужа ставили к верее ворот, а жену перед ним, после чего заставляли ее узнавать желания мужа. Если молодой говорил, что хочет рыбы, то молодая должна была отвесить ему земной поклон и поцеловать три раза (или даже больше – по требованию присутствующих). «Столбы» продолжались обычно не слишком недолго: молодые стояли около часа, а потом отправлялись кататься или наносить визиты родне и всем тем, кто пировал у них на свадьбе. На катаниях молодоженов встречали с великим почетом. На съездки и катальные горы молодые являлись обычно в венчальных нарядах, на расписных и богато украшенных санях; а там их уже поджидали холостые парни и мужчины, которые зазывали каждую прибывшую пару «новоженов» прокатиться с горы: «Молодую [такую-то] просим на горку!». Молодая жена при таком приглашении должна была вылезти из саней, в пояс поклониться на обе стороны и пешком подняться на горку, где ее ожидал муж. Поклонившись еще три раза, молодуха усаживалась к мужу на колени, обнимала за шею и целовала, пока о том просили окружающие . Без этого молодым не давали съехать с горы, окружающие придерживали сани, свистели и требовали «подмазать полозья» : «Еще, еще раз подмажь, ходче пойдет!». Через некоторое время сани наконец отпускали и даже сталкивали с горы, чтобы молодые проехали как можно дальше – считалось, что от этого зависит длина льна в новом урожае . В это время девицы, собравшиеся на горе и ожидающие своей очереди покататься, пели ритуальные песни: «Вот не с гор на гору снеги сыплют, / Снеги сыплют, люли, снеги сыплют. / На меня, молоду, свекор смотрит, / Свекор смотрит, люли, свекор смотрит. / "Хороша была у девицах, / У девицах, люли, у девицах, / Теперь хуже того в молодицах, / В молодицах, люли, в молодицах!” / … / На меня, младу, мужик смотрит, / Мужик смотрит, люли, мужик смотрит, / "Хороша была у девицах, / У девицах, люли, у девицах, / Лучше того в молодицах, / В молодицах, люли, в молодицах!”» и т.п. Молодые же, съехав до самого конца ледяного ската, еще раз принародно целовались и уступали место следующим «новоженам»; все поженившиеся пары должны были скатиться по одному разу. Такой обряд в Архангельской губ. называли «солить рыжики на пост» или «примораживать». В ряде южных русских губерний молодых или только молодуху с ее подругами катали на специальных санях, в которые впрягались вместо лошадей холостые парни, и за это работавших «конями» требовалось хорошо угостить. Иногда молодых, катающихся на санях, останавливала группа парней, которая срывала с молодого шапку и за ее возвращение заставляла молодуху прилюдно целовать мужа. Иногда молодых во время катания старались уложить в снег или прокатить прямо по снегу, повалять по земле и т.д. Например, в некоторых местах принято было, когда молодые ехали в санях по селу, останавливать их и зарывать в снег или осыпать снегом, забрасывать старыми лаптями или соломой и т.п. Во Владимирской губ. во время катаний молодой муж садился на снег, жена садилась ему на колени, а холостые парни возили их по скату горы или по крутому склону. В некоторых губерниях молодых приглашали прокатиться в дровнях для возки воды, и когда «новожены» забирались в повозку, все присутствующие наваливались на них скопом, норовя уложить пару на дно. В Вологодской и Пермской губ. так поступали только с молодым из чужой деревни: молодого мужа парни и молодые мужики затаскивали в розвальни без оглобель или валили плашмя на лубяную пластину, после чего наваливались сверху, и вся эта «куча мала» с гиканьем и свистом скатывалась с горы. На всеобщих съездках, когда по селу катались целые санные процессии, молодоженам полагалось ездить во главе масленичного поезда. Обычно разодетые молодые ездили в сопровождении друзей и родственников, а потом чинно прогуливались под ручку по базарной площади, качались на качелях и вообще присутствовали в центре внимания . Помимо этого, молодые традиционно посещали и молодежные гулянья, игрища, хороводы, беседы и прочие увеселительные собрания, которые устраивались холостой еще молодежью. Для новых семей это была последняя возможность повеселиться вместе со сверстниками, как бы проститься с прежней вольной жизнью. Однако отношения с прежними друзьями и подругами у «новоженов» были теперь иными: молодые уже бы перешли границу юности, обрели новый статус в обществе, поэтому холостые парни и девушки обращались к ним по имени-отчеству, со всяческим почтением. С другой стороны, парни и девушки, не вступившие в брак в положенный срок, подвергались всеобщему осмеянию и презрению.
 
 
Наказание холостой молодежи. 
 
 
 

 
 
Масленицей в деревнях, по сути, заканчивался период заключения браков: далее следовал Великий пост и подготовка к страдной поре, когда земледельцам уже было не до свадеб. Поэтому те парни и девушки, которые были уже более чем готовы к браку, но по каким-либо причинам не нашли себе пары, обычно оставались холостяками до будущего сезона . Соответственно, они не только не переходили еще в категорию взрослых , но и отрицательно влияли на благополучие общины. Согласно магическому принципу подобия , большое количество браков и, как следствие, беременность большого числа женщин благотворно воздействует на плодородную силу земли и урожай, от которого зависит достаток и безбедное существование всей деревни. Соответственно, безбрачие и бездетность могло пагубно повлиять на природу, вызвать неурожай, голод и падеж скота, в общем, различные нежелательные явления. Как писал С.А.Токарев, «в эпоху средневекового общинного быта, когда и складывалась вся система календарных обычаев, сфера брачно-половых отношений отнюдь не считалась частным делом заинтересованных лиц. Эта сфера задевала самые жизненные интересы сельской общины, прежде всего ее демографические, т.е. репродуктивные, интересы. Плодовитость женщины, многодетность исконно рассматривались как добродетель и как Божие благословение, бездетность же, безбрачие – как несчастье, как наказание Божие. Больше того, нежелание или неумение вступить в брак решительно осуждалось общиной». В результате этих соображений «бобыли», «перестарки», «засидевшиеся в девках» воспринимались как социально неполноценные люди, нарушители законов общества и даже «вредители», которые своим поведением могут вызвать гнев Божий на все селение. По этой причине тех, кто отступил от своего «гражданского долга», в деревнях обычно наказывали. В самых простых случаях их просто ругали, позорили, высмеивали; но при этом во многих местах существовали также обряды, которые служили наказанием провинившимся, а параллельно должны были стимулировать будущие браки и предотвращать возможные последствия текущего безбрачия (неурожай и пр.). Эти ритуалы, известные у многих народов , приурочивались обычно к последним дням Масленицы или к Пепельной среде. Во многих случаях (особенно у западных славян) они сливались с карнавальными выходками молодежи, так что осуждающие песни, например, распевались ряжеными, какие-либо позорящие «неженатиков» действия выполнялись участниками ритуальных бесчинств, а ответственность за безбрачие наряду с прочими грехами возлагалась на масленичные чучела , символически изгоняемые или уничтожаемые в огне по прошествии праздника. Очень популярным способом осуждения неженатых во многих местах служила т.н. «колодка». Суть этого обычая состояла в том, что ноге «виноватых» привязывали некий груз – кусок дерева, завернутое в холст полено, палку, ветку, платок или ленту – и заставляли ходить с этим грузом по улицам на виду у всей деревни . Если наказуемые не желали терпеть насмешки и хотели избавиться от позорного груза, то должны были откупиться деньгами или угощением (вином, блинами и конфетами). Обычно предметы, используемые в качестве «колодки», были некрупными, хотя иногда встречались и солидные грузы: например, на Смоленщине на Масленицу со всего села собирались бабы и привязывали подпругой к ноге того или иного холостяка небольшое толстое бревно; если же парень не хотел таскать его за собой весь день, то должен был внести за себя выкуп. Девушки, как правило, таскали за собой полено или какой-либо мелкий символ «колодки» (ленту, букетик цветов, бантик, платок и т.п.). В Харьковской губ. в понедельник на Масленице замужние женщины ходили по домам, где жили взрослые парни и девушки, и в привязывали матерям холостяков или самим «виноватым» «колодку» – маленький дубовый чурбачок или кусок полена; хозяйка должна была угостить женщин водкой, блинами и варениками, а молодежь, чтобы избавиться от «колодки», платила выкуп деньгами, и эти деньги женщины потом сообща пропивали. В некоторых районах наказывали в первую очередь незамужних девиц ; а в других наказание чаще постигало парней. Например, «колодку» вешали парням, у которых сорвалась свадьба или не повезло при сватовстве («Калотки привязывають, хто не женщина. Хто сватаў, не высватаў – калотку привязывають и требуют магарыч. Никто тут не сердица»), а также девушкам, которые в течение года отказывали сватам и были излишне разборчивы («Колодку водят на Масленицу. Кого сватали, а она не пошла замуж, говорили: "Мы тебе колодку привяжем”. Они откупались»). У восточных славян обычай ношения (волочения) «колодки» был распространен в первую очередь на Украине, в некоторых областях Белоруссии, а также в западно- и южнорусских областях. Но, помимо этого, «колодка» была широко известна в Польше, Словакии и Словении, встречалась и в некоторых других славянских странах . Так, например, в Польше обряды с «клоцем» были распространены в центральных, южных и юго-восточных районах; приурочивались они по большей части к Пепельной среде . В предместьях Сандомежа, например, ритуал «przecepiać kloca» проводился следующим образом: мужчины ловили на улицах холостых парней и привязывали их к огромному бревну («клоцу»), лежащему у корчмы, после чего заставляли их тащить это бревно вокруг корчмы. Наказуемые парни при этом просили, чтобы к ним привели их невест или подружек, так что мужчины отправлялись в дом к указанным девушкам, насильно притаскивали их к месту наказания и привязывали к тому же бревну; потом парень с девушкой стояли у бревна, пока родители не выкупали их. В селах под Тарнобжегом «клоц» таскала по селу процессия ряженых; по дороге ряженые хватали парней и девушек и привязывали им к ноге за веревку это бревно, приговаривая: «Раз не женился (не вышла замуж) в мясоед, то теперь тащи клоц и до тех пор будешь его таскать, пока не откупишься». Если холостяки откупались деньгами или водкой, то их отпускали, а в противном случае заставляли некоторое время таскать бревно за собой. Согласно жалобе одной торговки от 1642 г., ей (как не вышедшей замуж в минувшем мясоеде) толпа ряженых насильно привязала «огромный дубовый пень длиной в шесть, а толщиной в четыре локтя, обвитый железными цепями»; ряженые также обвязали торговку соломенным перевяслом , после чего погнали вокруг ратуши, подгоняя «жесткими бичами». В более позднее время группы парней иногда специально обходили дома и привязывали незамужним девушкам «клоц» к ноге; если девушка откупалась от них, то груз снимали, а если у нее было денег на выкуп, то ее могли даже заставить влезть с «клоцем» на крышу. Более мягким вариантом этого обычая было привешивание небольших грузов – «клоцек» ; в частности, их привешивали во время танцев в корчме девушкам или парням. В Словакии и у мораван «волочение колодки» также совпадало с масленичными обходами ряженых. Например, словацкие парни в вывернутых кожухах в сопровождении девушек на Масленицу возили на телеге «клат» (колоду), а родители девиц приглашали их в дома и угощали; в Моравии же парни, обходящие дома с ряженым «медведем», таскали за собой «клат» и при встрече с девушкой старались поставить колоду ей на ногу. В древности в подобных ритуалах использовалась довольно большая колода, но позднее вместо нее часто стали применять маленькие чурки («klátik»), причем в некоторых случаях их специально украшали лентами и пр. Такие «клатики» во время танцев привязывали за веревку девушкам на шею или на руку и заставляли откупаться; а если какой-нибудь парень освобождал девушку от «клатика», то она в благодарность должна была станцевать с ним. По словенскому обычаю, волочить тяжелое бревно («ploh») должны были как холостые парни, так и ряженые (которые возили колодку «за дядю и за заржавевшую девушку»), причем зачастую проделывали это лишь в том случае, если в течение года в селе не состоялось ни одной свадьбы . Вместо бревна по селу иногда возили свиное корыто, набитый соломой мешок, колотушку, валек для белья, печную трубу и пр.; такие предметы могли таскать и парни, и девушки. «Виноватых» также могли прокатить в свином корыте, привязать к колоде или поставить перед их домом бревно («ploh»), как это делалось и в других местах (у поляков и пр.) . Во многих случаях поступали так: участники ритуальных обходов притаскивали к дому незамужней девушки бревно, там отпиливали от него кусок и бросали в сенях; родители «виноватого» при этом должны были откупиться деньгами или угощением. А если за прошедший год в селе не возникло ни одной «целой пары» (т.е. брака, заключенного между местными парнем и девушкой), то в знак позора на Масленицу устраивали «волочение ряженых»: например, парни катали в свином корыте «жениха» и «невесту», или водили (возили в лодке) «свадебную процессию», или наряжались «невестами», впрягались в корыто и с плачем бродили по селу . В Каринтии существовал еще такой ритуал: девушек в наказание заставляли тащить тяжелое бревно, на котором сидела соломенная «девушка», обвешанная цепями; парни подгоняли девиц кнутами, а впереди шел ряженый; у трактира вся эта процессия останавливалась, девушек угощали, бревно продавали, а куклу бросали в воду . Как видно из описанных обрядов, «колодка», затрудняющая и замедляющая передвижение, как бы символизировала положение человека, которого вынуждали ее волочить: отягощенная ею девица или парень считались отставшими, медлительными (медлящими с браком) . Однако символические «колодки», которые холостякам привязывали к ногам, вешали на одежду или на шею, вовсе не везде воспринимались как символ тяжелого наказания или позора. В этом нет ничего удивительного: ведь главным для земледельцев было не пристыдить холостую молодежь, а добиться бракосочетания и плодородия каждого отдельного индивидуума; поэтому и ритуал «колодки» был в первую очередь стимулирующим, он символизировал брак и побуждал молодежь к супружеству . Местами «волочение колодки» стало носить практически игровой характер: «Веревкой завяжусь да на шею – кругляк такой. Вот так два мушшыны держать яго – один же не справица, а третий вешаить яму калодку, во и хахочуть, а он потаскаить да и скинеть». Известны даже случаи, когда инициаторами обряда выступали сами «виноватые»: например, в Черниговской губ. девицы на Масленицу таскали за собой на веревке небольшой обрубок дерева, обходя с ним собственные дома и требуя со своих матерей откупа, а затем сами же съедали полученное угощение в обществе парней. В некоторых случаях «колодка» воспринималась даже как средство «свести» парня и девушку. Например, известны случаи, когда «колодки» вешали девушки своим избранникам: «Ў пятницу вечером деўки прицепляють хлопцам калодки. Больше жанихам прицепляють. А они гостять их. А у суботу атцепливають ленты» (гомел.). В Смоленской обл. на Масленицу «женили Бахаря»: на молодежном гулянии какой-нибудь паре «вешали колодку» – привязывали к рукам ленту с цветком, потом поздравляли и говорили, что теперь им нужно пожениться. В некоторых областях на Масленицу таскали «колодку» по дворам молодых парней и девушек для «складывания» будущих пар: «Качали калоду мальцы и дзеуки, апрадзяляли, каго с ким пажэнюць у гэты год, смеялися так. А тады дзе клали калоду да другога разу», «Цягаюць колоды, яки е, кладуць одна на одну, страяць ето, кажуть, хату. Ето хлопцу ци дзеўцы на выданни». Насколько можно судить, ритуалы с колодкой основывались на представлении о бревне как о символе плодородия и о волочении как о магическом ритуале оживления вегетации . Они были родственны ритуальным обходам с плугом и бороной , характерными для весенней обрядности и даже некоторых зимних праздников . Кстати, в обходах с плугом и бороной очень активно задействовали молодежь; так что весьма вероятно, что ритуал «волочения колодки» как раз и возник на основе этих архаичных продуцирующих обрядов. В случае с холостой молодежью он как бы оказывал обратное воздействие, т.е. стимулировал вступление в брак и плодородие в социальной среде . Кроме того, символическое наказание провинившегося должно было как бы умилостивить Бога и отвести его гнев от селения; откуп, выплачиваемый обществу, как бы компенсировал возможные неприятности, доставленные общине проступком; ну а избавление от наказания могло одновременно служить и устранением символической преграды к браку и благоденствию. Помимо «колодки», популярным способом наказания в русских селах было т.н. «соление», когда девушку под каким-либо предлогом вызывали из дома раздетой на улицу, либо вытаскивали во время катания из саней и заталкивали в глубокую снежную яму или сугроб. При этом исполняющие обряд старались непременно набить снегу под рубашку наказуемой, стянуть платок с головы, натереть ей снегом лицо докрасна, а еще хотя бы частично обнажить девицу. Делали это для того, чтобы «освободить девушку от случившейся неудачи», чтобы она «не закисла» («не протухла») до следующего мясоеда и благополучно вышла замуж. Видимо, этот обычай основывался все на тех же представлениях о катании (валянии) как продуцирующем действии, стимулирующем плодородие, а также на вере в животворящую, оплодотворяющую силу воды во всех ее видах . У южных и западных славян популярным способом осуждения молодежи были соломенные куклы. Так, словенские ряженые в один из последних дней Масленицы или в ночь на Пепельную среду водружали соломенных «деда» и «бабу» на крышу дома, где жили «неженатики», или на дерево, растущее поблизости от их дома. Чучела также привязывали к печным трубам, прислоняли к дверям или воротам, вешали на окна и даже рисовали на стенах домов; а в Нижней Краине «Пуста» в Пепельную среду «хоронили» (либо сжигали, либо закапывали в снег) возле дома девицы. Подобному осмеянию обычно подвергали самых старших из неженатой молодежи, а также парней, которым девица отказала при сватовстве, и девицам, которых бросил ухажер. В Хорватии ряженые водружали соломенных кукол вечером в масленичный вторник; однако там эти чучела могли выражать не только насмешку над холостяцким положением, но и осуждение за обиду, нанесенную кому-либо. Например, соломенный мужик под окнами девицы говорил о том, что ее подозревают в распущенности и «активном общении с парнями», а небольшая соломенная куколка намекала на то, что девица согрешила. Чтобы избежать позора, сама девушка и ее родственники (в том случае, когда подозревали о появлении такого «намека») нередко стерегли всю ночь, дабы успеть убрать подложенную куклу . В некоторых местах (у поляков, венгров и пр.) для осмеяния и наказания «неженатиков» прибегали к ритуальным бесчинствам: разбивали о стены дома незамужней девицы горшки с пеплом, навозом, кислой похлебкой, и пр.; замазывали окна дома известью или краской; втаскивали на крышу дома грязные возы из-под навоза, закидывали туда старые корзины и прочую рухлядь, и т.д. Кроме того, популярной формой осмеяния незамужних девиц повсюду были шутливые песенки, обычно распеваемые группами парней или ряженых, совершавших ритуальные обходы . Встречались и другие, самые разнообразные виды наказаний для холостяков. Например, в Добжиньском крае на Масленицу в корчме ставили на стол или бочку «козелка» (куклу в форме козлика, изготовленную из дерева или корнеплода), после чего заставляли всех холостых парней положить под куклу деньги, а незамужних девушек – поцеловать «козелка» под хвост. В Кракове в последний день Масленицы замужние женщины ловили на рынке холостых парней и надевали на них гороховые венки . В некоторых селах Хорватии на ворота или столбы домов, где жили парни и девушки, которым уже давно нужно было вступить в брак, клали старую проросшую репу. У западных славян в качестве намека на необходимость скорейшего заключения брака часто устраивали «ярмарки невест» – шутливые игрища, во время которых «заневестившихся» девушек символически выставляли на продажу ; как правило, девушек при этом выкупали их кавалеры, а если никто не соглашался заплатить, то девушке приходилось выкупать себя самой. Подобные ритуалы, собственно говоря, были ориентированы не столько на наказание холостой молодежи, сколько на восстановление равновесия в природе, т.е. на стимулирование скорейших браков; а откуп, который платили девушки и парни, должен был предотвратить возможные негативные последствия в природе.
 
«Проводы Масленицы».
 

 
«Проводы Масленицы» устраивались, как правило, в последний день масленичной недели, т.е. в воскресенье вечером. Этот обряд символизировал изгнание зимы и встречу лета; с него уже начиналась интенсивная подготовка к страдной поре, заключавшаяся не только в полевых работах, но и в многочисленных обрядах, стимулирующих плодородие земли. Это касалось не только славян, но и практически всех народов Европы, занимавшихся земледелием и скотоводством. Именно поэтому церковь, боровшаяся с язычеством, накладывала на весенний период (Великий пост) особо строгие запреты: только таким способом можно было хоть отчасти искоренить непристойные с точки зрения христиан ритуалы вроде жертвоприношений древним силам природы или полового общения (кóитуса – магического средства активизации плодоносящего начала). Однако даже усилия Церкви не могли искоренить некоторых обрядов, по народному убеждению, жизненно важных для существования человека. К числу таких ритуалов относились, в частности, проводы зимы: ведь люди были уверены, что если зиму и смерть не выдворить за пределы жизненного пространства, если не пригласить с честью весну и лето, то теплое время года может и вообще не наступить, урожая не будет и все живое погибнет . С точки зрения древних людей, чтобы изгнать зиму, ее нужно было символически уничтожить; поэтому обряд «проводов Масленицы» часто сосредоточивался вокруг соломенного чучела, называемого у русских «осударыней Масленицей», а у западных и южных славян – «Запустом» (или «Пустом», «Менсопустом», «Фашником» и др. ). Эти чучела, как правило, изготовлялись из соломы, пакли, тряпок, дерева и др.; им придавали мужской или женский облик. Например, в южнорусских губерниях могли делать как «Масленицу», так и «Масленика», порознь или вместе; изготавливали их девушки и молодки, для этой цели собиравшиеся в доме какой-нибудь пожилой крестьянки. При изготовлении чучела часто старались не просто придать ему антропоморфный облик, но и гипертрофировать присущие тому или иному полу особенности . Одежду для «Масленицы» подбирали в одних местах нарядную, а в других – ветхую и рваную (тогда и само чучело делали растрепанным). Солому и предметы одежды для чучела собирали по всей деревне с каждого двора. У нарядных кукол (изображавших, как правило, девушку с длинной косой и в праздничном наряде) нередко прорисовывали угольком лицо, старались сделать их привлекательными. Готовую куклу, как правило, сажали на колесо, прилаженное сверху на длинный шест, и торжественно несли через всю деревню. «Масленицу» выходило провожать все село, а руководили шествием ряженые, скоморохи. С песнями процессия выходила за село, на поле, пустырь, холм или берег реки, к заранее приготовленному костру, где чучело сжигали. Впрочем, во многих местах сожжение чучела заменялось разрыванием на части (с последующим разбрасыванием соломы по полю ради обильного урожая), потоплением в проруби или в колодце, изредка – закапыванием в землю или «повешением». Чучело для ритуала могли изготовлять в начале или середине масленичной недели, либо сооружали его лишь ко дню «проводов». Например, в некоторых русских губерниях создание чучела приурочивалось к масленичному четвергу, когда начиналось самое веселье. Тогда парни и девушки делали из соломы куклу, одевали ее в женский наряд, купленный в складчину, и затем в одну руку вкладывали бутылку с водкой, а в другую блин. Эту «сударыню-Масляницу» ставили в сани, а рядом прикрепляли сосновую или еловую ветку, разукрашенную разноцветными лентами и платками, и всю конструкцию прятали где-нибудь в сарае до пятницы. В пятницу, после завтрака, устраивали «встречу Масленицы»: вывозили куклу на улицу и праздничным поездом катили по селу. Во главе ехала сама «Масленица», рядом с которой ставили самую красивую и нарядную девицу . Сани с «Масленицей» волокли три парня, а следом тянулась длинная вереница запряженных парнями же салазок, в которых ехали нарядные девушки. Выезд «Масленицы» открывался песней, которую затягивала красавица с передних саней: «Дорога наша гостья Масленица, / Авдотьюшка Изотьевна, / Дуня белая, Дуня румяная, / Коса длинная, триаршинная, / Лента алая, двуполтинная, / Платок беленький, новомодненький, / Брови черные, наведенные, / Шуба синяя, ластки красные, / Лапти частые, головастые, / Портянки белые, набеленные!», «Наша Масленица годовая, / Она гостика дорогая, / Она пешею к нам не ходит, / Все на комонях разъезжает, / Чтобы коники были вороные, / Чтобы слуги были молодые! / Здравствуй, Масленица!», «Ой, Масленица-кривошейка, / Состречаем тебя хорошенько! / Сыром, маслом, калачом / И печеным яйцом! / Сударыня наша Масленица! / Протянися до Велика дня, / От Велика дня / До Петрова дня!» и т.п. Песню подхватывали остальные девушки и парни, и весь масленичный поезд шумно двигался по деревенской улице. По дороге к процессии присоединялись ребятишки, взрослые и даже старики, сопровождающие поезд до самой горы, где «сударыня-Масленица» открывала катание: те парни, которые привезли ее на гору, садились в сани, а прочие прикрепляли к саням салазки и все вместе скатывались вниз. Катание продолжалось обычно до самого вечера, после чего «Масленица» снова водворялась в сарай. На следующий день, в субботу, «Масленица» снова появлялась на улице, но на этот раз ее сани везла лошадь, украшенная разноцветными лентами, увешанная бубенцами и колокольчиками. Вместе с «Масленицей» снова садилась девица-красавица, но уже не одна, а с парнем-дружком, держащим в руках четверть водки и закуску (и то, и другое, покупалось в складчину, на общие деньги). За сани, как и прежде, привязывались салазки, на которых попарно сидели девушки и парни. Вся эта процессия с песнями ездила по селу, причем парни обычно «пользовались всякой остановкой, чтобы выпить и закусить». Веселье продолжалось до самой темноты. В воскресенье с самого утра все начинали готовиться к «проводам». Ребятишки и молодежь собирали и уносили за околицу старые плетни, испорченные бочки, ненужные дровни и т.п. и складывали из них огромный костер; а в некоторых местах топливо для костра (солому, дрова и пр.) крали или собирали по всем дворам: «Ельник, березник / На чистый понедельник! / Уж то ли не дрова – / Осиновы дрова, / Березовы дрова! / Подавайте их сюда / На Масленицу, / На горельщицу!». С приближением сумерек к костру направлялась «прощальная процессия». «Масленицу» снова везли в санях, украшенных еловыми ветвями, а сопровождающие ее девушки жалобно пели: «Сударыня-Масленица, потянися» и т.д. У костра «Масленицу» ссаживали с саней и ставили на снег, потом снимали с еловой ветки ленты и платки и делили их между девушками. Затем девицы запевали: «Шли, прошли солдатушки из-за Дона, несли ружья заряжены, пускали пожар по дубраве, все елки, сосенки погорели, и сама Масленица опалилась»; а парни в это время зажигали «Масленицу». Когда костер разгорался, в него бросали все остатки «масленичного обжорства» – блины, масло, молоко и проч., иногда сопровождая это действо приговором: «Гори, блины, гори, Масленица!», «Вот они каплют, блинки плачут!» и т.п. Парни, перемазанные сажей, норовили и других испачкать, а в первую очередь, конечно, девиц и тещ: «Теща, люли, поджаривай блины!». Ребятишки, подбрасывая солому в костер, заклинали: «Масленица, прощай! А на тот год опять приезжай!»; молодежь же выкрикивала: «Убирайся вон, старуха грязная! Убирайся вон, пока цела!» . После уничтожения «Масленицы» пепел от костра часто собирали и зарывали в снег, полагая, что это способствует плодородию. Иногда «Масленицу» в<
Категория: Научные статьи | Добавил: sasha-dance (04.08.2010)
Просмотров: 3011 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  •  
  • Программы для всех
  • Лучшие сайты Рунета