Четверг, 25.05.2017, 02:24 Приветствую Вас Гость | RSS
Композиция
и
постановка танца
Меню сайта
Статьи по разделам
Балетмейстеры [183]
Биография, основные этапы творчества и произведения


Ж.Ж.Новерр"Письма о танце" [18]
Полная версия книги Новерра представленная отдельно каждым письмом


И.Сироткина "Культура танца и психология движения" [2]
Цели: ввести и обосновать представление о специфике человеческого движения, которое является чем-то большим, чем движение в физическом мире; познакомить с основными подходами к изучению движения и танца: философским, эстетическим, социологическим, когнитивным, семиотическим; дать теоретические средства для анализа двжения в искусстве и повседневной жизни; сформировать навыки «прочтения» своих и чужих движений. Курс рассчитан на будущих философов, культурологов, религиоведов, историков, психологов, семиотиков.


ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ТАНЦА [0]
Методические указания к спецкурсу «Основы танцевально-экспрессивного тренинга»


Режиссура танца [62]
Теоретические и научные статьи и методики.


Драматургия танца [37]
Теоретические и методические материалы и статьи по данной теме.


Туано Арбо [3]
ОПИСАНИЕ ОРКЕЗОГРАФИИ


Научные статьи [131]
Всевозможные и собственные статьи, а также курсовые и дипломные работы студентов, надиктовыные им в качестве научного руководителя.


Танцевальный симфонизм [18]
Все материалы посвящённые танцевальному симфонизму.


Реформаторы Балета [36]
Имена и их биографии


История балета [107]
Интересные статьи по истории балеты.


В. А. Теляковский - "Воспоминания" [14]
Теляковский. Воспоминания.


Тамара Карсавина "Воспоминания" [17]
Т.КАРСАВИНА "ВОСПОМИНАНИЯ"


Леонид Якобсон [15]
Всё о Якобсоне


Польcкие танцы [13]
Описание и видео-фрагменты Польских танцев


Венгерский танец [12]
Венгерские танцы -описание и видеофрагменты


Ирландский танец [7]
Ирландский танец видео и описание


Армянский танец [6]
Армянский танец описание и видео


Танцы народов прибалтики [9]
Прибалтийские народные танцы


Видео [53]

Музыка [14]
Музыкальные материалы для этюдов и танцев


Исполнители [147]
Раздел посвящён легендарным исполнителем танцевального искусства


Интевью с Баланчиным [10]
Великолепная статья Соломона Волкова в виде интервью с Джоржем Баланчины о Петербурге, о Стравинском и Чайковском


Композиторы [68]
Биографии и интерересные статьи о композиторах


Классический танец [8]
Материалы по классическому танцу: методика и интересные статьи


Либретто балетных спектаклей [101]
В данной категории содержаться основные либретто балетных спектаклей различных времён и различных балетмейстеров


Ранние формы танца [11]
История зарождения первых танцевальных форм


Jazz & Modern Dance [15]
Техника современных танцевальных течений


Танцы Народов Мира [12]
Все народности и этносы


Русский танец [24]
Всё по русскому танцу


Испанский танец [17]
Всё о танцах Испании


Музыкальная драматургия. [33]
Методические и теоретические материалы по музыке и музыкальной драматургии.


Еврейские танцы [9]
материалы по истории и еврейских танцев


Художники [18]
Биография и творчество художников


Выдающиеся педагоги [57]
Биография известных педагогов танца


Фёдор Лопухов [13]
Фёдор Лопухов


Азербаджанский танец [3]
Всё об Азербаджанском танце


Борис Эйфман [10]
Всё о творчестве Эйфмана


Институт Культуры и Искусств [7]
правила приёма


Историко-бытовой танец [3]
ВСЁ О ИСТОРИКО-БЫТОВЫХ ТАНЦАХ


Чукотский танцевальный фольклор [4]
Чукотский танцевальный фольклор


Русский хоровод [12]
Всё о русском хороводе


Каталог статей


Главная » Статьи » Режиссура танца

часть№ 12 Современная сценография   МИХАИЛ ФРЕНКЕЛЬ (НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ)

Глубже этих двух структур, почти у задней стены, подвешена большая разлапистая светло-серого цвета ветка с прикрепленными к ее ответвлениям стеклами. Ветка может раскачиваться по принципу маятника. По централь­ной линии сцены, перпендикулярно ли­нии занавеса передвигается из глубины сцены к авансцене хрупкая березка, на которой тоже стеклышки и на одной ветке — большая пустая рама.

...Сейчас, когда Дюшка задумался над мирозданием, когда философские проблемы застряли в его еще детской головке, стоящие на одной ноге задние поленницы, как будто дрова, подбро­шенные вверх, так и оцепенели иско­паемыми динозаврами. Тела их светятся тусклым светом гнилушного дерева, а стеклянная чешуя мерцает, как да­лекие звезды... Чудовища вздыбились, как бы готовые поглотить Дюшку. Но ему не до них... Оп понимает — они охраняют вечность... Там, вдали, между силуэтами «динозавров», засверкали,

задвигались маятником времени звезды неведомых ему галактик, какие-то мо­лекулы вдруг стали соединяться в слож­ные системы... и, быть может, именно из них сейчас у него на глазах будет создан его далекий двойник по имени Дюшка...

И все поленницы, жесткие, до зано­зистости шероховатые, высокие, по ко­торым всегда так хочется лазать, утра­тили свою материальность, флюорес­цируют лунным светом, а дыры в них напоминают пятна на далеких плане­тах. И льдинки-росинки засверкали вдруг звездочками на милой березке, и в раме... да, да! — появилась сама Наталья Гончарова.

Действие пьесы происходит в по­селке Куделино... «Теперь поселок за­строен двухэтажными домами. Кроме того, тут и лесоперевалочная база, и речная пристань для сплава леса, и железнодорожная станция, и штабеля бревен...» (ремарка В. Тендрякова в пьесе).

...Но вмиг все сломалось, как будто злая рука бросила камень и разбила цветной волшебный шар... Все остано­вилось, исчезли переливы и перезвоны, размытость, улыбчивость и доброта... И окружающий мир застыл в сознании черно-белой фотографией... И рама на белой березке... и лицо Римки Братень-евой... Сомкнулись стены заборов — Дюшку окружили хулиганы... Будут бить... И он решил говорить с ними с позиции силы.

...Как склеить разбитые стекла ша­ра, хрупкого и нежно ранимого, как детская любовь и детская фантазия, как детская доброта?.. Когда зазеленеет трава, когда можно будет снять зимние одежды и взобраться на пористые по­ленницы, взглянув оттуда, неожиданно можно снова увидеть, что освещенная солнцем Римка Братеньева, как две капли воды, похожа на жену Пушкина...

Доминирующей фактурой в спектакле

является фактура поленьев теплого золотистого цвета. Дерево, как основ­ной «строительный» материал сцени­ческой среды, находит развитие в ветке, способной двигаться, как маятник, в выезжающей березке и в мебели. Здесь использованы разные качествен­ные значения дерева, дополняющие друг друга.

В философско-фантастических сце­нах грубая фактура под воздействием света видоизменяется, становится ка­кой-то неземной, легкой, сказочной.

Те же самые стекла бликуют на шершавой поверхности дров и веток в «дневных» картинах. Здесь они отчуждены от фактуры дров, но допол­няют ее своей противоположностью.

В зависимости от действенного кон­такта персонажа со средой предметы обретают различные функциональные значения. Когда Дюшка и Левка залазят на конструкции из поленьев, мы воспринимаем эти конструкции как штабеля дров или заборы, а может быть, и крыши сараев. Когда ж о ребя­та просовывают головы сквозь дыры в штабелях, кажется, что они выгляды­вают из кустов на берегу болота. А когда Дюшка «общается» с опущен­ной сверху веткой со стеклами, мы воспринимаем это как его диалог с га­лактикой.

По замыслу художника и режиссера различные группы предметов, включен­ные в образную предметную структуру, могут вызывать различные ассоциации. Один или два предмета художник мо­жет выделить и активизировать их ассоциативную функцию, найдя для них наиболее выгодное положение в пространстве.

Учитывая ассоциативную функцию предмета или группы предметов, мож­но направлять ассоциативное восприя­тие. Ассоциативная функция предмета подвижна, связь между представления­ми может изменяться в течение сценического действия зависимо от транс­формации образной структуры предмет­ного мира сценографии или спектакля в целом согласно замыслу художника и режиссера. Таким образом, изменение взаимодействия некоторых элементов и звеньев структуры изменит и их ассо­циативные значения.

В «Городе на заре» А. Арбузова ху­дожник М. Китаев нашел многоплано­вость ритмов металлических конструк­ций — станков, накрытых щитами из сколоченных досок. Казалось бы, найде­но только приспособление для выгодно­го мизансценирования, но в процессе спектакля в нашем сознании уходящая вверх перспектива дощатых настилов рождает ассоциацию с опалубкой, ско­лоченными времянками, с топчанами. Доски — это и стройматериал, и пова­ленный сосновый лес, и созданные ру­ками людей первые деревянные улицы. Деревянные щиты ассоциируются со стройкой, временной неустроенностью и жесткостью. Создают ощущение суро­вой чистоты.

Чтобы избежать нежелательных или ''неуправляемых ассоциаций, необходи­мо точно учитывать возможные проявления функциональных значений и свойств предметов при включении их в конкретную образную структуру.

Когда же художник переносит смыс­ловые значения одних предметов на другие, основываясь на сходстве, ана­логии или сравнении, он наделяет пред­мет метафорической функцией. Предме­ты, сохраняя свои качественные пока­затели, выступают еще в одном каче­стве, несвойственном им в привычной бытовой связи.

В спектакле «Такое длинное, длин­ное лето» Н. Зарудного в Киевском театре имени И. Я. Франко художник Д. Лидер заполнил пространство сцены деревянными колодезными журавлями, при помощи которых достают воду. Эти журавли выступают сначала в своем первичном значении и качестве. В фи­нале к ним добавляют сосновые ветки, и они превращаются в зеленые сосны. Трансформируя структуру среды, ху­дожник изменяет и значение предметов.

В приведенном примере предмет, вещь, сохраняя некоторую меру соб­ственных качеств и свойств, выступают еще в иных значениях, когда им при­дают качества, свойственные другим предметам.

Театр с древнейших времен сталки­вается с символикой предметов на сце­не. Символическая функция предмета имеет различные качественные значе­ния в построении образной струк­туры.

В практике театра часто прибегают к обозначению целого через часть. Пол­ное представление о вещи или предмете возникает в сознании зрителя. Всегда выбирается такая часть целого, которая у Грая является как бы условным знаком, I в котором закодирована информация 1 о целом. В Елизаветинском театре де­рево обозначало лес, трон — королев­ский дворец. В древнегреческом театре выезжающая эккиклема условно заме­няла целый интерьер. В среднеазиат­ском театре ванна с водой символизи­ровала море или океан. В японском театре Кабуки свисающие сверху ветки обозначают сад.

Иногда вещь, предмет или часть от чего-либо целого, выступая в несвой­ственных им, переносных значениях, символизирует или обозначает явление, или место действия, существующее лишь в человеческом представлении и неподдающееся более или менее нату­ралистическому воспроизведению на сцене. В французских мистериях бесед­ка символизировала рай, пасть драко­на — ад.

Часто встречается использование части предмета вместо целого в совре­менных сценических решениях. Строй­ку обозначают фрагментом строительных лесов, зал — колонной, античный храм — портиком, интерьер — мебелью, дверью или окном. Такая символика однозначна и без дополнительных об­разных средств не может вызвать глу­боких эмоционально-психологических переживаний.

Символическая функция может про­являться также в связи с приданием предмету определенных качественных изменений, связанных с конкретными представлениями зрителей. Опаленные деревья символизируют пожары, войну, страдания, опустошение. Для этого же можно использовать и обожженные доски. Ржавое исковерканное железо вызывает в сознании зрителей ощуще­ние катастрофы, взрывов. Окна, закле­енные крест-накрест газетными полос­ками,— это война, эвакуация, бомбеж­ка. Разорванная бумага или ткань связана с чувством горечи, разлуки, тоски. Потрескавшаяся земля может "символизировать жару, засуху, жажду. Электрическая лампа, завернутая в сделанное из газеты подобие абажура, вызывает в эмоциональной памяти лю­дей чувство неустроенности, времен­ности — землянку, времянку. Примеров можно привести много. Буквальная символика, включенная в определенную образную структуру, иногда дает инте­ресные результаты в восприятии всей сценографии, но зачастую не подымает­ся выше -своей банальной однознач­ности. Такой образ-символ быстро раз­гадывается, его действенный потенциал тут же превращается в нулевой.

Из практики сценографии известны примеры построения многозначных символов-предметов. Происходит это чаще всего тогда, когда художник весь предметный мир сцены сводит к одному существенному предмету (если не брать в счет сцену-коробку как оболочку среды). Как правило, такой предмет-символ определенным образом выгодно расположен в пространстве, так что

максимум внимания сосредоточен имен­но на нем.

Многозначная функция предмета-символа выражается в своего рода кон­центрации в одном предмете множества символических и функциональных зна­чений. Конфликт сосредоточен в нем самом, действенность его заложена в несовместимости функциональных значений этого предмета, хотя значе­ния и качества эти и составляют диа­лектическое единство.

В каждый момент сценического дей­ствия разные функциональные значе­ния в отдельности или в различных количественно-качественных соедине­ниях будут воздействовать на актеров и публику, вызывая образные представ­ления. Сумма таких представлений и будет действенным художественным образом, проистекающим в сознании реципиента.

В предмет-символ художник вкла­дывает сгусток художественной идеи. Структура предмета-символа может оказаться достаточно сложной, способ­ной в процессе спектакля рождать все новые и новые догадки и эмоциональ­ные потрясения. В контакте персона­жей пьесы с предметом-символом, во­площающим в себе знаковое единство места, времени и обстоятельств дей­ствия, публика будет находить сходство и подобие других предметов с данным предметом, и это будет обогащать и углублять восприятие.

Функциональные значения предме­тов-символов прочитываются благода­ря имеющемуся у реципиента накоп­ленному жизненному опыту и знаниям, а также опыту восприятия театральных представлений.

Теперь вернемся к вопросу построе­ния конфликта в сценической среде.

Конфликт в сценической среде — специфический вид конфликта. Он яв­ляется составной частью конфликта в сценографии. Конфликт этот мы можем рассматривать как несовмести­мость при соотношении реципиентом качественных показателей и функцио­нальных значений предметов, вещей в данном спектакле.

Вот некоторые простейшие схемы основных построений конфликта в сце­нической среде.

Конфликт между одной вещью (предметом) или между двумя вещами (предметами) и остальной сценической средой.

Конфликт между группой вещей (всеми вещами) и предметной сферой среды.

Конфликт между двумя, тремя и бо­лее вещами (предметами) при относи­тельной индифферентности предметной сферы среды.

Конфликт между одной вещью (предметом) и группой вещей (предметами) при относительной индиффе­рентности предметной сферы среды.

Конфликт между одной вещью (предметом) и предметной сферой среды при относительной индифферент­ности остальных вещей и предметов на сцене (или при их отсутствии).

Конфликт между вещами и предме­тами сценической среды.

Под понятием предметная сфера или оболочка сценической среды мы имеем в виду деталь или детали сцено­графии, которые определенным образом замыкают, ограничивают сценическое пространство с трех сторон, реже с че­тырех. Это кулисы, задники, радиусы, панорамы, стенки павильонов, всевоз­можные пратикабли и проч. Иногда в сценографических решениях такой обо­лочкой служит сама сценическая ко­робка или стены и потолок зрительного зала, если сцена вынесена в зрительный зал; окружающий пейзаж или архитек­турный ансамбль, если действие выне­сено на природу или городскую пло­щадь. Сфера предметной среды может быть сколько угодно усложненной и является неотъемлемой частью образ­ной динамической системы предметов, вещей на сцене.

Само собой разумеется, что в худо­жественной практике театра построение конфликта в сценической среде значи­тельно сложнее, чем это указано в схе­мах. Каждая пьеса, каждый спек­такль — это новая система предметно­го мира.

Вот грубый пример столкновения вещи и среды:

Школьная парта, оставленная на проезжей части улицы, или уличный фонарь, каким-то непостижи­мым образом, попавший в аудиторию института. Здесь проявится функцио­нальная и логическая несовместимость предмета и окружающей среды. В со­знании зрителя возникнет протест против такой несовместимости и одно­временное желание понять, гармонизи­ровать новую предметную связь. На основе этого противоречия и возникает действенный конфликт предмета и среды.

Рассмотрим теперь более подробно некоторые конфликтные ситуации в сценической среде, каким образом они создаются и как воспринимаются. Для создания действенности, напряжения в сценической среде важен также вы­бор материала и характер обработки этого материала при изготовлении или подборе предметов для сцены. В столк­новении разных материалов и фактур, если это не формальный подход, а це­ленаправленный отбор, можно про­следить конфликтные связи-противо­речия.

Так, например, вступают в конфликт ржавые металлические леса с фреско­вой панорамой в спектакле «Ярослав Мудрый» И. Кочерги в Киевском театре имени И. Я. Франко (художник Д. Ли­дер) ; черная, обтянутая кожей коляс­ка, в которой ездит Пушкин, и золоче­ная, с лепниной карета императора в спектакле «Товарищ, верь!» (Московский театр драмы и комедии на Таган­ке, художник Д. Боровский).

В действенный конфликт могут всту­пить также предметы или вещи из одно­го материала, но по-разному обработан­ные или нетронутые рукой человека. Так, например, будут взаимодействовать побеленные доски, тонкие покрытые корой ветки деревьев, полированная старинная мебель. Материал здесь один — дерево, но ощутимость предме­тов разная.

На сцене Киевского театра имени И. Я, Франко — станок сферической формы, затянутый половиком из нату­рального овечьего меха. Снизу-вверх под углом к половику из глубины сцены устремилось распластанное огромное облако из тонкой просвечивающей кожи. Это и кожа, снятая с какого-то гигант­ского сильного зверя, и облако в одно и то же время. Темный, матовый, вор­систый мех — тонкая, полупрозрачная, хрупкая кожа. Круглый сферический половик и плоская со сложным рисун­ком кожа. Конфликт фактур, форм, ка­честв, значений — вот чего достигают в сценографии к спектаклю М. Карима «В ночь лунного затмения» художник Д. Лидер и режиссер С. Смиян. Кон­фликт двух предметов, берущих на себя основной философский и психологиче­ский акцент, при относительной ней­тральности оболочки — одежды сцены из черного бархата.

Конфликт возникает также при не­соответствии материалов, из которых сделаны предметы и вещи, функцио­нальным значениям этих вещей и предметов. Например, стул, сделанный из |бумаги, картона или тонкой проволо­ки. В данном случае, как и в случае предмета-символа на сцене, суть кон­фликта сосредоточена в самом предмете.

В активном использовании настоя­щих материалов и настоящих вещей на сцене часто усматривают заболевание натурализмом. Вызывает споры, напри-

мер, постановка польского режиссера А. Ханушкевича пьесы И. Тургенева «Месяц в деревне». Авторы этого спек­такля «вырастили» на сцене живую траву, деревья, поставили достоверную плетеную мебель и даже пустили на живой травяной ковер сценической площадки настоящих охотничьих собак. Что это, натурализм?

Нынешние представители натура­лизма, отказавшись от собственного взгляда на реальность, с усердием ре­месленников копируют внешнюю сторо­ну действительности. Они не жаждут осмысления сущности явлений. Да и мо­гут ли? Усвоив схемы привычных быто­вых связей предметов и вещей, эти ре­месленники от театра породили массу безликих штампов сценических деко­раций.

Вещи на сцене не только сохраняют все свои признаки и назначения, кото­рые присущи им в реальности, но и при­обретают новые функциональные и сим­волические значения благодаря вклю­чению их в сложную художественную структуру спектакля.

В спектакле «Месяц в деревне» че­рез попытку создания некой иллюзии реальности, воссоздания пейзажа и быта русской деревни авторы стреми­лись к «очуждению», выражаясь язы­ком Б. Брехта, заштамповавшей себя, ставшей банальной условности.

Здесь происходит как бы обновление условности, напоминание через присут­ствие настоящего, реального о теат­ральности. Театральность подчеркнута благодаря непривычности видеть на сцене настоящие деревья, траву, собак. «Да, это сад перед домом, — говорят авторы спектакля. — Да, это растет тра­ва, цветут цветы, наливаются плодами деревья. Да, здесь в общении с живой природой обнажаются души людей. Да, это тургеневская деревня!» И тут же антитеза. «Нет, и не подумайте, что это сад. Это театр. Эти блоки дерна

положены на деревянный пол зритель­ного зала. Мы принесли их сюда сами. Эти стволы мы спилили. Они уже не растут. И поставили здесь, и украсили плодами. Как вы могли поверить, что это деревня, что это сад, когда вместо голубого неба над вами потолок зри­тельного зала? Вместо дальних планов пейзажа — с трех сторон буквой П — ряды зрителей, а с четвертой сторо­ны — кирпичная стена сцены».

Но ощущение «живой» травы, ство­лов деревьев, воды, мебели, присут­ствие охотничьих собак создают опре­деленное эстетическое и психологиче­ское воздействие как на актеров, так и на публику, помогают верить в пред­лагаемые обстоятельства пьесы и жить в них.

В спектакле выстроена сложная сценографическая среда. К среде игро­вого сценического пространства при­плюсовывается в качестве важного сла­гаемого живая среда зрительного зала, на которую, как на фон, проецируется среда предметная. Здесь-то и разби­вается иллюзия. Усложняется контекст. Зритель, по сути, и есть действенной активной оболочкой сценической сре­ды — живой, дышащей, думающей...

Как явствует из разбора ряда работ художников театра, конфликт в пред­метном мире создается за счет построе­ния новых, зачастую парадоксальных систем, совершенно отличных от при­вычных бытовых схем. Перенесение на сцену обычной этнографической схемы, зафиксированной историей материаль­ной культуры и быта, построек, взятых из альбомов по архитектуре или других изобразительных источников, не являет­ся актом искусства и не может быть мотивировано логикой драматургии, оно не имеет никакой связи с действенной природой театра.

К сожалению, еще часто можно уви­деть на наших сценах бездумное нагро­мождение предметов или вещей, не

подчиненных никакой художественной логике, возникших не как результат глубоких раздумий над пьесой, а как легкомысленная компиляция так на­зываемых «современных» атрибутов сцены.

Каждый новый спектакль ставит но­вые задачи перед его создателями. Для решения их художник обновляет сред­ства выразительности, обновляет внут­ренние связи предметов на сцене, находит то важное звено, которое соединило бы пьесу с сегодняшней действительностью. Художник ищет та­кие художественные системы, которые могли бы максимально стимулировать чувственную и мыслительную актив­ность публики, помогли бы ей осмыс­лить духовные потребности времени, заострить внимание на решении важ­ных проблем современности.

Рассмотрев некоторые вопросы по­строения сценической среды, вернемся к началу нашего разговора... К спек­таклю «Царь Федор Иоаннович». Что же произошло с настоящими предметами на сцене в той далекой постановке? Почему ни их качественные показатели, ни их функциональные значения не проявили себя в данном спектакле так, как того ожидали создатели представ­ления?

Возможны возражения: проявили, как же. Они помогли воссоздать эпоху. Они явились социальными знаками... Но сцена не этнографический музей, не мастерская реставратора и не музей истории. Вещи были замкнуты в при­вычную бытовую схему. Не было столь необходимого для восприятия искус­ства ощущения новизны, недосказан­ности, многозначимости... «Беда была в том, — писал И. Я. Гремиславский, — что эти новые принципы оформления (имеется в виду включение в спектакль настоящих вещей и фактур художником В. Симовым. — М. Ф.) он сочетал со старыми методами декорационной жи­вописи (имеется в виду создание иллю­зорной и привычной для этих вещей и фактур среды. — М. Ф.), никак не пе­рерабатывая их» (И. Я. Гремиславский. Сборник статей и материалов, с. 146).

Категория: Режиссура танца | Добавил: sasha-dance (05.11.2016)
Просмотров: 83 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  •  
  • Программы для всех
  • Лучшие сайты Рунета